Марина из керосинки

Высокий. Худой. Хорошая шутка.

И мы выходим в коридор, я улыбаюсь уже как-то криво.

В коридоре никого, кроме нас, нет, но он говорит тихим голосом.

– Вот это оглавление по охране окружающей среды. То, чем должен заниматься эколог.

Листы в его руках для меня – у подбородка. Я как дитё без мороженого. «Тётя сейчас даст стаканчик».

Передача.

Держу их, и хочется уже «к себе», в ту комнату, где только я и иногда – Марина. Но надо договорить.

Под скрепкой их шесть или семь белых печатных, точно не помню.

Под скрепкой полное отсутствие, что называется, воды.

Что мне нужно сделать. Мне нужно просто прочитать и просто признаться самой себе, что я ничего не понимаю.

И Иван Константинович, я помню, сказал: «Так как у вас опыта нет… Чтобы вас не пытать, прочитайте, поймите, справитесь-не справитесь».

Не знаю точно, в какой момент я расстроилась: когда открывала эту дверь или когда стояла с ним в коридоре. Наверное, с двери – потому что дальше я уже была рассеянной.

Я сказала:

– Хорошо. Почитаю и пойму. Если быстро пойму, то сегодня же и отвечу.

– Да в любое время.

И Иван Константинович улыбнулся прямо как мой одноклассник из той хорошей школы.

Смотри в оба, Ули. Этот экзамен самый настоящий.

Пришла, прочитала. Теперь нужно всё это вернуть. Решила, спущусь на лифте.

Откажусь, конечно. Все лекции (и, надеюсь, знания) я сожгла во дворе съёмной квартиры десять лет назад.

У лифта встретила грустную Елену.

Елену Сергеевну Ленивкину, если точно. В 314-й комнате они с Оксаной Артамоновой всё что-то продают и продают. Так про них говорит Марина. А Марина знает, потому что она в комнате 315.

Отвлечение. Когда мне было шестнадцать лет, однажды ночью я встала и пошла на кухню с листочком в руке. Требовалось написать на нём что-то, а то меня трясло. И сработало: дрожь эта – прошла. Я уснула.

Мне тело как будто говорило: «Человек, ты себя не понимаешь. Пойми через выписывание».

Кажется, я была поэтом, который поздно начал ахаха.

И завелась привычка – после учёбы два раза в неделю ходить в читалку и там развлекаться писательством. Дома надо было экономить электроэнергию, дома не попишешь.

Потом в ШЮЖ познакомилась с «лауреатами», как я их называла. Я не очень добрая, знаю. С людьми, которые учились на филфаке. Как, говорю им, вам учится, интересно? Интересно, отвечают. Много задают, спрашиваю их. Молчат.