Женщины и мужчины

– Это просто знакомые, а это кафе мое любимое. Ты ведь тоже сюда часто приходишь.

– Это единственное кафе, куда я могу добраться из дома без посторонней помощи. Но оно и правда хорошее.

– У тебя тут много друзей.

– Да, тут многие из нашего поэтического клуба.

– Ты пишешь стихи?

Она замялась и обвела глазами зал. Я заметил, что несколько человек с любопытством наблюдали за нашей беседой.

– Стихи надо писать про любовь, – наконец сказала она. – А я видишь какая…

Я сглотнул комок в горле и прикрыл рукой ее маленькую ладошку.

– Не надо! – она резко вырвала руку. – Мне ничего не надо!

– Ты хочешь, чтобы я ушел?

– Нет, но больше так не делай. Расскажи про себя.

Это я умел! Я попросил официантку принести мне бокал вина, закурил и начал рассказывать все, начиная с первого класса. Она внимательно слушала, улыбалась и даже смеялась, когда я описывал свои подвиги во время контрольных и на экзаменах в музыкальной школе. Когда я перешел к вступительным экзаменам в институт, мои друзья встали, помахали мне рукой и ушли.

Я расслабился и начал подробно рассказывать про начало студенческой жизни. Тут моя слушательница немного заскучала и попросила сигарету.

– У тебя как-то все стандартно, – сказала она. – Ты теперь свою скучную жизнь пытаешься разнообразить девушками?

– А что значит нестандартная жизнь?

– Представь, что ты просыпаешься и не знаешь, доживешь до вечера или нет. И весь день живешь, как будто он последний.

– Это ты так живешь?

– Нет, но я знаю таких людей.

С ними интересно, если они смелые. Я знаю смелых.

К нам подошел бородатый парень, поздоровался с моей собеседницей, расцеловал ее в обе щеки и вопросительно посмотрел на меня. Я встал, представился, извинился, оставил на столе деньги за вино и пошел к выходу.

На следующий день я пришел в кафе к восьми. Она уже сидела за столиком и беседовала с тем самым бородатым парнем. Затем бородатого сменили две девицы в узких черных брюках. Следующим к ней подсел какой-то патлатый парнишка в потертых джинсах и в сером свитере с растянутыми локтями.

Я все время смотрел на нее, она иногда поглядывала на меня, но я заметил какое-то нарочитое равнодушие в её глазах. Потом она попросила у патлатого ручку, взяла салфетку и долго что-то писала. Салфетку она передала патлатому, он принес ее и молча положил на мой столик. Там было написано немного слов, но каждая буква была обведена по нескольку раз, что подчеркивало обдуманность и вес каждого слова.