Я – дерево, которое костёр

Я не научен этому в утробе,

Не накопил на мастерский словарь,

И лезу в муках, силы на исходе,

За нужным словом в свой пустой карман.

И нахожу! И это вдохновляет

Усталый мозг, как кислород огонь,

И сердце в такт рыбёшкой трепыхает,

Подпрыгнув серебром над блеском волн.

Все спят, а за окном уж солнце

Сияет свежевыбритой башкой,

И всё светлее за моим оконцем,

И воробьи чирикают наперебой.

А я усну невнятным сном совёнка

И буду прятаться от света под одеяло,

И проклинать соседского ребёнка,

И думать: как же всё меня достало!

Проснусь под вечер; свет сгорает в чёрный.

И день устал в задумчивых глазах,

И голос улиц бешено-моторный

Притворно засыпает на углах.

Как я люблю! Как я люблю с балкона

Смотреть на город спящий и пустой,

Как чья-то очень скорая работа

Вдруг разрезает тишину опасной бритвой.

Эй, спящий город! Я – твой повелитель!

Молчишь? Молчание значит «да».

Без возражений я свою обитель

Назвал двухкомнатным дворцом царя.

И я увенчиваю голову короной

И чашку с кофе скипетром держу,

И запрещаю своей царской волей

Все звуки громче шу-шу-шу.

Боитесь? Тишина повсюду?

Чтоб только не гневить царя?

Но вы меня, народ мой, не польстили,

Я – царь жестокий, честно говоря.

Свои владения я держу в мясистом,

Мозолистом и крепком кулаке,

И не позволю всяким анархистам

Свободно прыгать на одной ноге.

Я приучу всех к нудному режиму,

Работать, есть и спать – вот наша цель,

Вы все мои рабы, пока вы спите,

Вот вам моя тюрьма – постель.

Хотя быть может я – правитель добрый,

Не добрый даже, а правитель – разгильдяй,

Мне всё ровно какой я для народа,

И мне грозит революционный нагоняй.

Я так далёк от этих дел верховных

И не хочу сколачивать богатство,

Один как перст, не красный и не белый,

И дни мурлычат пьянством.

Меня гнетёт всечасно та же скука:

Куда деваться? Где найти покой?

Всё как обычно, как обычно мука.

И где найти движенье свежих струй?

Я маюсь, ежедневно маюсь,

Наверное, я и, правда, лоботряс,

Но от работы я всё так же маюсь,

Гнетёт меня и труд и праздный пляс.

Я привыкаю ко всему так быстро

И холодею, словно я – свинец,

И снова мне становится противно,

Как будто месяц ел я только холодец.

Мне говорят: «Терпи! Всё это возраст.