Зеркало в старинной раме

И, заметив скептическое выражение на циферблате, не очень вежливо добавило:

– Даже если кое-кто родился домашними тапками, то не может всю жизнь делать вид, что мир состоит из одного дубового паркета в городской квартире. К тому же после дождя вершины гор белее, пусть только пыль осядет. Хотя вам, стрелкам, не понять, стучите себе без разбору, как дождь по крыше.

Лучше взгляните на эти прекрасные туфельки в прихожей.

И пусть

Парят снежинки за окном,

Я снег люблю —

За ожиданье встреч с весной.

За тайный смысл

И хрупкость с чистотой.

За то, что после

Буду слушать дождь

И гром с грозой.

Записка

Айка кое-что знала о пустоте – она прозвенела в их квартире три года назад, когда не стало родителей. Незадолго до этого они звали ее с собой по турпутевке с заездом в Ниццу, Венецию, Флоренцию и Верону, но Айка уже собралась с подругами в летний лагерь, там их должны были научить разжигать костер, добывать чистую воду из грязной и ориентироваться по сторонам света в джунглях.

Пока Айка добывала огонь, папа с мамой заселялись в отель Венеции со старинными фресками на стенах и благородно треснувшей штукатуркой. Из той поездки мама привезла в подарок стеклянную брошку – стеклодув острова Мурано сделал ее у мамы на глазах.

Ничего, Айка туда еще обязательно съездит – походить папиными и мамиными маршрутами и увидеть балкон Джульетты. Она выйдет на него и бросит ждущему ее внизу самому лучшему парню записку – там будет всего три слова.

Зато каких.

Случай в купе

Мне тут зеркало из вагона поезда рассказывало про парня в купе – он каждые десять минут заглядывал в него, чтобы поправить прическу. Господи, как же всем надоела его озабоченная физиономия.

Кок-тобе

Часы ходили свое обычное тик-так. Но иногда эти нежные, еле слышные постукивания звучали как предупреждающие донн-донн, и это случалось, когда девушка тратила минуты на болтовню с подругами или часами мерила одежду, а наряжаться она любила.

На что еще можно потратить время, если его и так много? На изучение прыща, выскочившего на лбу.

– Когда станешь старенькой, вспомнишь, как бездарно потратила сто тысяч миллионов минут, рисуя то один глупый глаз, то второй, – вздохнули часы. – «Не думай о секундах свысока» правильно пел дедушка Кобзон по радио, мне о нем еще твоя бабушка рассказывала.

– Аха, – возражала Айка.