Горький вкус родных рябинок

– О, уже Валя Окунева пошла. Юбка – новая, платок так и горит.

Кладбище было в соседней деревне. Идти было весело. Нарядная Аришка в красном брючном костюме. На расклешённых брюках белый узор. Красиво!

Расстилали скатерть на могиле бабушкиной сестры Пелагеи и расставили всякую снедь.

Яркое солнце, голубое небо, сочная молоденькая зелень, воздух свежий, с утра немного прохладный, а к полудню – почти лето. Только пока ещё без мух, комаров и зноя.

На белоснежных скатертях яркие синие и розовые яички.

Потом бабушки сходились к братской могиле и громко пели: «Христос воскрес из мертвых, смертию смерть поправ и сущим во гробех живот даровав».

И если советское начальство по слабости ума в эти минуты оказывалось где-то поблизости, то, наверное, как-то незаметно пыталось исчезнуть. Впрочем, это всего лишь предположение, потому что Аришка ни разу не видела на кладбище начальников. Все как-то, более-менее, равны.

Ближайший храм был далеко в Тростянке, километрах десяти от деревни, и ещё один на таком же расстоянии в Лосевке.

Бабушка в храм ходила не часто. А уж Аришку с Андреем с собой никогда не брала. Обещала только.

Накануне вечером вытаскивала из сундука лучшую одежду, а дети канючили рядом.

– Бабушка-а-а, а ты нас разбуди-и-ишь?

– Разбужу, – легко соглашалась бабушка.

– Мы вправду дойдё-о-ом, мы быстро ходи-и-им!

– Конечно, быстро!

– А чего ты нас в прошлый раз не взяла?

– А я вас не добудилась!

– А ты сильней толкай!

– Ладно, буду сильней толкать.

Но ребята не очень доверяли бабушке. Решили на этот раз привязать свои руки к её руке верёвочками. Она встанет и их дёрнет, они и проснутся. А дальше они уж не отвяжутся, в том смысле, что пойдут с бабушкой в церковь, она их не сможет прогнать.

Но на следующее утро проснулись дети одни. Не было ни бабушки, ни верёвочки. Они помчались из деревни и остановились на околице. Куда дальше? Есть дорога налево. По ней из одной деревни в другую и таким образом можно попасть, наверное, в неведомую Тростянку.

– Куда бабушка собиралась идти?

Эх, не догадались вчера вечером расспросить, сейчас бы догнали.

Стали всматриваться вдаль. На Тростянку дорога далеко не просматривалась, скрывалась в соседней деревне, а за ней виднелся лес. Дорога где-то там, в лесу.

А вот Лосевка была видна. Между Лосевкой и детьми километров девять лугов, на которых росли отдельные деревья, кустарники, протекала шустрая Нерусса.