Кариатиды средней полосы

Ребятишки поели и, почуяв расслабленное настроение взрослых, гурьбой убежали на улицу под весеннее, но еще прохладное солнце.

В избе быстро стало душно: рамы еще законопачены, заложены соломой. Мыть и открывать их планировали только к Пасхе, а в этом году она была поздняя. Надышали, вспотели, наелись лука и чеснока, напились кваса и самогона. Дух в избе, что топор вешай! Красные, разгоряченные, вывалились из избы на двор дышать. Сосед принес гармонь. Стали петь.

Смеялись. Заплевали всю землю под ивой кожурой семечек.

Разошлись к ночи. А некоторые остались ночевать в избе, прямо на полу разложив пальтушки. На сеновале пока было холодно.

Любоваться зеркалом ходили всю неделю. Заглядывали соседи с гостинцами, чаевничали, хвалили зеркало: «Знамо, царское! Даже у барыни такого не видали! Будто дом с крышей! Гляди – сверху-то еще зеркальце! Ну, Татьяна, ну, хозяюшка!»

Своё сокровище Таня украсила к следующей весне кружевным подзором.

И накупила гребней, разложила их на полочке.

Татьяна поменялась с момента приобретения зеркала. Стала смелее. Меньше боялась свёкра. Уверенней принимала решения сама. Как будто заимела свой голос. Летом на огороде, подальше от глаз деда, гоняла четырех дочерей по поручениям, часто ругаясь звонко: «Шкура ты барабанная! Бродяжья твоя шкура! Дубина стоеросовая!»

Глава V

Маняша

К своей глубокой старости дед Иван оказался окружен одними девками.

Четыре внучки – Катя, Вера, Оля и Маня – сидели с ним за столом.

Маняша с рождения поняла, что она среди девчонок главная, несмотря на то что самая младшая. И самая любимая дедом, а это немаловажно – быть любимой главным. Дед как будто заложил в неё основу из невероятной мощи, которая дала ей силы выстоять.

Девочек растил и воспитывал дед. Маша угождала дедушке Ване, хитрила и обыгрывала сестер.

Она училась манипулировать, влиять на окружающих и присваивать себе их успехи.

Зимой, в холода, новорожденного телёнка брали в избу. Он сидел в закутке у печи. Его подкармливали висевшими тут же баранками, размочив их в молоке. Машка, бывало, воровала у телёнка баранки. А потом, сытая, за чаем отдавала кусок сахара деду со словами: «На, дедушка, возьми кусочек. Я не хочу». Тот умилялся на неё, гладил по голове.