Кариатиды средней полосы

– Во дела! Еще и бегал! Да, видать, силён был       человек, раз такой почёт.

– Земля ему пухом, – перекрестился, – Упокой, Господи, душу раба твоего. И даруй Царствие небесное.

Похоронили Ивана рядом на кладбище. С сыновьями и женами.

Маша не плакала. Она еще не осознала перемен. Стояла над закопанной могилой и хмурилась. Но она уже понимала, что вот здесь она похоронила своё детство, весь прошлый мир, который знала и любила.

Глава VII

Новая власть

Конечно, свадьбу отложили на год. Где это видано, чтобы в траурный год свадьбы играли? Плохая примета.

Машу и Таню не бросили. Родственников много. Не принято сирот и вдов оставлять в беде. Внуки Ивана по очереди приходили каждый день, как на дежурство. Да и Андрей Царёв потихоньку осваивал новое пространство. Женщины заставали его то за колкой дров, то за чисткой копыт у лошади, то за ремонтом упряжи и всяческой утвари. Просить даже не приходилось – всё понимал сам.

Через год, к зиме сыграли свадьбу. Скромно, но все-таки многолюдно.

Родню не позвать было невозможно. И вся деревня гуляла на свадьбе двух громких крестьянских фамилий. Андрей перешел жить в дом к Марии. Теперь Маша стала хозяйкой, оттеснив Таню. Молодая еще Таня – всего 43 года, стала помощницей при деловой младшей дочери. Та потихоньку стала показывать свой характер, командуя мужем и матерью. Были в ней дедовские хватка, сила и понимание порядка.

Дед Иван чуть-чуть не дожил до коллективизации. И хорошо. Всё, что наживали не одно поколение, пришлось отдать в колхоз.

Испуганные крестьяне даже спорить с властью не стали. Плакали, но отдавали. В Ивановском и окрестностях коллективизация была не такая лихая, как повсюду. Земля слухом полнилась про лютости новой власти. Купаловцы, привыкшие терпеть и не перечить, отдали всё добровольно.

У Маши и Андрея в хозяйстве остались огород, одна корова, куры да несколько овец.

Стали привыкать к новому укладу жизни. Старались громко власть не ругать. А тихо, у себя в избе, без чужих глаз, бабы могли и поплакать.

Да, что бабьи слёзы – вода! Бабы на Руси все время плачут. Тяжкий их крест.

Работали в колхозе. Собирались на собрания в Ивановском, да и у себя, в Купалове. Всё было странно, непривычно. Приходили агитаторы в кожанках, стращали, как могли. Но мужички и бабы думали, как выжить. Как приспособиться. Как уберечь свои семьи.

А работать-то им привычно было. Жаль, что не на себя. Шестьдесят лет как отменили крепостное право, а свободы как не было, так и нет.