Кариатиды средней полосы

Свекор Иван доставал сахарную голову, начинал колоть её щипцами, раскладывал на блюдца порционно по кусочку. Покупное богатство в виде сахара и пряников распределял он.

Дом пах мылом, печью, дровами, чистым бельем, малиной, пирогами. Он пах достатком.

Дед в чистой рубахе, босые ноги на половике, пил чай из блюдца вприкуску с сахаром. Была в нем та строгость и грозность, которая заставляла слушаться и подчиняться. Он ни разу никого не ударил, но домашние его побаивались. Таня помнила, как однажды он вышел из себя, разозлившись на Фёдора.

Лицо его потемнело, поменялось так, что Таня не могла отвернуться, отвести глаз. Страх этот она запомнила навсегда. Угодливая Татьяна старалась держаться подальше от свёкра. И это субботнее чаепитие было редким совместным времяпровождением.

Как бы ни был Иван строг – за столом говорили и даже смеялись иногда. Особенно маленькие девчонки, тихонькие и миленькие, они переглядывались и хихикали, но границу не переходили, знали, что ложкой по лбу получат за шум.

Вдруг Таня почувствовала шевеление в животе: «Ах!» Она догадывалась, что беременна, но точно не знала. Все повернулись на её тихое аханье. Она покраснела, вскочила и стала убирать посуду со стола. Дед с бабкой переглянулись и посмотрели с улыбкой на Федю. Жизнь налаживалась.

Таня стала улыбчивей, изменилась в лице, округлилась. Фёдор прикипел к своей тихой жене, смотрел на неё долгим нежным взглядом. Свёкор и свекровь стали оберегать её, не давали носить тяжести. И эта непривычная забота Тане очень нравилась.

Поздней осенью Иван один уехал на работы, оставив сына за главного. Живот Тани стал расти. Зима выдалась холодная и снежная, домашние почти не вылезали на улицу. У Татьяны было больше времени на отдых. Все было непривычно для неё: приятная забота семьи, нежность мужа, но самое главное – всепоглощающая любовь к этому существу внутри неё. И так было странно хорошо, что она плакала иногда в закутке за печкой без всхлипов. Потом вытирала слезы и принималась за повседневные труды.

В конце лета Таня родила девочку. Рожала недолго, но больно, покричала маленько. Девочка маленькая, красивая, сразу всем приглянулась. Похожа на неё. Спросила у свёкра и мужа разрешения назвать её Олей. Позволили. Девочка чмокала беззубым ртом, и Таня расплывалась в улыбке. Она полюбила эту девочку еще внутри себя. Малышка наполнила её жизнь светом, теплом. Новое ощущение, какая-то осмысленность появилась в жизни, тихая радость.