Чекисты, оккультисты и Шамбала

Центром первых стал Агарти – «неведомый Град, Обитель созерцания, Храм удалившихся от мира»; центром вторых – Шамбала – «Град могущества и власти», повелевающий стихиями и людскими массами[12 - Pauwels L., Bergier J. Ausbruch ins dritte Jahrtausend. Von der Zukunst der phantastichen Vernunst. Bern – Munchen, 1962. P. 375–377.].

Идейные нити от Сент-Ива д'Альвейдра тянутся, однако, не только в кайзеровскую и затем нацистскую Германию, но и в Россию – как царскую, так и советскую. Русские оккультисты проявляли большой интерес к идеям французского мыслителя-эзотерика и, насколько можно судить, поддерживали с ним связь через его русскую жену графиню М.

Келлер и ее сына графа А. Келлера. Благодаря их усилиям в 1915 г. в Петербурге был опубликован русский перевод «Миссии Индии». С учением о синархии, как кажется, имели возможность познакомиться в годы эмиграции в Западной Европе и лидеры русской левой социал-демократии. А. Дугин высказывает любопытное предположение – о заимствовании большевиками у Сент-Ива термина «Советы» (le Conseil), входящего в название трех высших институтов власти в Империи Рама[13 - Дугин А. Конспирология (Наука о заговорах, тайных обществах и оккультной войне). М., 1993. С. 39.]. (Уже в наше время другой его ключевой термин – «Социальное государство» (l'Etat Social) – неожиданно появился в новой Конституции Российской Федерации (ст. 7), хотя в этом случае, конечно же, едва ли можно говорить о каком-либо сознательном заимствовании.)

После Октябрьской революции главным проводником идей Сент-Ива в советской России – в Петрограде и Москве – выступил литератор, ученый и эзотерик А.

В. Барченко, герой этой книги. Правда, он сделал одну важную подмену в д'альвейдровской концепции социального государства, заменив термин «синархический» на «коммунистический». Это позволило ему утверждать, что коммунистическое общество существовало на земле в доисторическую эпоху и остатки его высокоразвитой науки до сих пор сохраняются в тайных братствах Агарты-Шамбалы – на стыке Афганистана, Тибета и Индии. Барченко как ученого более всего привлекала возможность вступить в контакт с этими братствами, чтобы изучить методы универсальной науки древних, которую он называл тибетским словом «дюнхор». Эта наука, полагал он, может дать человечеству – прежде всего России – ключ к решению социальных и экономических проблем, в частности, поможет овладеть неизвестными дотоле источниками мощных психических и космических энергий.