Таков хоккей

Селя в кратче рассказал историю про молодую, красивую и настырную журналистку, их землячку, еще раз извинился и в конце приписал:

– Не держи зла Василич, жизнь многогранна. Она значительно интересней и сложней, чем мы думаем. Береги себя и будь здоров! Саша Селиванов.

2009

Игрок

В спорте все как в жизни, только значительно сложнее. Все лаконичнее, конкретней и жестче. Сотые доли секунды отделяют триумф от провала. Годы тренировок, ограничений и истязаний, жизнь, брошенная, а точнее добровольно положенная на плаху спорта, может не состоятся из-за одной сотой секунды.

Спорт – это всегда «ва-банк», без отсрочек, рассрочек и полутонов. Только здесь и сейчас.

Эту печальную истину Столбов Валерий Дмитриевич, заслуженный тренер России, знал отлично, а потому без особой надежды на успех шел поговорить с тренером команды мастеров. Впервые за много лет в молодежке Столбова появился игрок. Еще совсем худенький, не обросший мясом и мышцами, на первый взгляд даже хиленький и сутуловатый из-за большого роста, но с неординарной техникой, уникальной обводкой, мощным и быстрым катанием, прекрасным игровым чутьем, забивной и очень умненький мальчик.

Игру он понимал, словно только для неё и был рожден. Столбов, в прошлом сам известный игрок и великолепный мастер, видел, что в парне еще масса недоделок, много над чем еще придется поработать и пролить не одно ведро пота, но, в, то же время, то хоккейное сияние, которое источал Миша Громов, надо было быть слепым, чтобы не заметить.

– Помимо разочарований, сломанных судеб и исковерканной жизни, бывают ведь в спорте и чудеса, – успокаивал себя Столбов, настраиваясь на разговор, – Чья-то своевременная подсказка, удача в нужный момент, неожиданная травма конкурента, железобетонная поддержка и доверие тренера, которые толкают в самую гущу событий… Бескомпромиссная вера в себя, фактор «икс» в конце концов, когда человек вопреки всему становиться чемпионом и звездой… И, я же не для себя иду просить, я же для дела, – Столбов тяжело вздохнул, помедлил и постучал в дверь, – Ну, Гром, если срастется, наливать мне будешь всю оставшуюся жизнь, – ухмыльнулся про себя Столбов и перешагнул порог тренерской.

Он успокоился. В нем, как всегда перед ответственной игрой или решающим матчем, появилась удаль, граничащая с безрассудством, напор и желание победить, во что бы то ни стало. В молодости у него бывали игры, в которых он так хотел выиграть, что был готов отдать год жизни за победу.