Избранное

Ты, изредка мне подающий

испеченный в золе

Ожидания вечер, – знаешь, я сижу на игле,

Это же мой наркотик – голос, и форма рук,

И вкус твоих губ холодных – все это просто глюк,

А остальное – звезды, хруст по косточкам молотка,

Ломка – до новой дозы: взгляда, кивка, звонка.

Ты, отворивший мне речь, – зная: помочь нельзя, —

Хоть постой в изголовье, пока вытечет вся.

«Мне холодно, мой друг. Весна глядит зимой…»

Мне холодно, мой друг. Весна глядит зимой.

Хвостатая звезда стоит над головой,

И носится кругами ветер бесноватый,

Кусая плащ ночной, где вытерт колкий ворс,

И белыми стежками, вкривь и вкось,

Приляпано окно пылающей заплатой.

Мне холодно. Сосна на глиняной ноге

Качается, зажав ворону в кулаке.

По скользкому крыльцу мужик скребет лопатой.

На стеблях фонарей – погашены цветы,

И судорогой сведены мосты,

И волны, как рукав тюремный, полосаты.

Мне холодно. Висит комета надо мной,

Склонясь, как райский плод на ветке ледяной,

Не нужная земле, еще летящей рядом,

Неся свои сады.

И я вот так уйду во тьму; не пожалев,

Наверное, и ты меня проводишь взглядом.

«Медленно льются из горл закопченных дымы…»

Медленно льются из горл закопченных дымы.

В трещинах – чернофигурная ваза зимы.

Слизанный ветками окон разбавленный морс.

Воздух дремучий. Собора мохнатого торс.

Запах конюшни: бензин или одеколон.

Стоптана площадь. Тупые копыта колонн.

Мойкой петляя, мелькая, стираясь в глуши,

Рваным узором по краю – прохожий спешит.

Лица погашены, неразличимы в снегу.

День, как треножник разбитый, лежит на боку.

Как темнота на пороге пустого жилья,

Слово замерзло во рту – и звенит о края.

Ночь козлоногая тычет в глаза бородой…

Спи, мое солнце, чтоб завтра взойти надо мной.

«Вздрогнет ли сотней рук куст или белый донник…»

Вздрогнет ли сотней рук куст или белый донник —

Спит, разметавшись, луг, спит и себя не помнит.

Вспыхнут ли облака, скрипнут ли коростели —

Вытянулась река в узкой своей постели —

Мелко дрожат ерши, кончики остролиста,

Но не слыхать души, дышащей слишком близко.

Вскрикнет ли из-под ног выскочивший булыжник —

Тих одинокий Бог в облаке неподвижном.

Всхлипнет ли мышь – лесной воздух колюч и сомкнут.

Спит и любимый мой – спит и меня не помнит.