Манон, или Жизнь

Я же не сверху лежу на этой местности, чтобы быть уверенной в том, где право, а где лево.

Манон не лежит сверху на Европе. Над Европой не нависла Манон.

– Де Грие, не надо злиться! Я ведь не обещала, что буду хорошим штурманом.

Начинаются плантации хмеля. Нас обгоняют байкеры в черных кожаных куртках. Красный платок Манон парит в воздушных потоках.

* * *

Мы паркуемся в центре N, под каштанами. В N жарко, но свежо, будто у нас поднялась температура. Жаркое платиновое небо сияет.

– Манон, что ты любишь? – спрашиваю я.

 – Хочешь, я отведу тебя в какой-нибудь бутик, и ты купишь там все, что захочешь?

– Хочу! – Манон расплывается в улыбке.

Вот они, бутики, целая улица – предложение, а у меня на карточке целая куча платежеспособного спроса. Полное зазеркалье нарядных Манон.

– Ну, давай зайдем сюда, – говорит Манон неуверенно.

На двери звенит красный китайский колокольчик. Делаем три шага внутрь. В наших зрачках отражается полный магазин одежды. Три продавщицы одновременно делают элегантное движение нам навстречу.

– Какую-нибудь юбочку бы, блузочку бы, – лепечет Манон беспомощно и опускает плечи.

Я отступаю.

– Это надо покупать вместе с кожей, – щурится Манон в холодное зеркало.

Ее губы светятся в зеркале. Если бы у Манон были крылья, они бы не были белыми.

– Может, нам в другой бутик зайти? А то мне здесь ничего не нравится.

– Все как ты скажешь, солнце, – говорю я.

Продавщицы молча отступают на полшага. На их лицах вычерчивается легкое возмущение.

Мы с Манон ретируемся задом. На улице переводим дух. Манон, не дав себе опомниться, взбегает по лесенке и ныряет в соседний бутик.

– Эй! – звонким голосом кричит она продавщицам. – Здравствуйте! Вы можете подобрать что-нибудь для меня?

Через три минуты Манон уже крутится перед зеркалом в новом наряде: бежевое, черное, кремовое, темное золото.

– Что скажешь? – спрашивает она меня.

– Прекрасно, – весело говорю я. – Примерь еще что-нибудь!

– Еще что-нибудь! – просит Манон.

Продавщицы наряжают Манон более необычно: оранжево-белая, пышно взбитая юбка, туфли на тонких каблуках, топик, газовый ярко-сиреневый шарфик.

– Вам безумно, безумно идет, – в восторге говорит одна из девушек.

Солнце заливает витрину. Я закрываю глаза рукой от ослепительного блеска, а когда открываю, Манон уже улыбается своей слегка асимметричной, иронической, хитроватой, чуть стертой улыбкой.

– Мы вас, наверное, ужасно утомили, – говорит Манон.