Луны хватит на всех

Зная «совиный» режим родной сестрички подъехал к её коттеджу, точнее к их служебному жилью. Сестра, как и её муж, военный, ждали получения уже честно выслуженной службой в дальних гарнизонах квартиры.

Все окна в домике, где жила сестра, сияли мощными электролампами, несмотря на довольно позднее время. Она очень часто поздними вечерами хозяйничала. Первый год после приезда в Москву Алексей жил у них, где ему была выделена отдельная комната, по соседству с ванной комнатой. Там сестра смывала с себя кухонную «копоть», это не позволяло спать ему глубоко, долго и полноценно – вечный шум в третьем часу ночи это было обычное дело.

Ведь до места службы Надежде всего пять минут на каблучках и неспешно, да и на разводы она не ходила, хоть и служила в вооружённых силах.

– Наденька, сестричка привет! Ты одна?

– Да, Лёшка таксует.

– Ты чего так для себя поздно?

– Да работа. Завтра суббота, отосплюсь.

– Ты голодный?

– Да, можно перекусить.

Раз долго и ночью смывался синедрелов пот, то уж чего всегда у сестрички было в достатке, так это хорошей еды и порядка. Пока Надя хлопотала на кухне, в прорыве между сосен, на ночном небе можно было увидеть несколько ярких звёзд. Понять толком, каких, не получалось, служебный дом был окружён высоченными и разлапистыми соснами, да и Москва крепко «гасила» даже яркие звёздочки своей мощной подсветкой, ведь от военного городка до МКАДа было около пятнадцати километров.

С сестрой они дружили, а Лёша «нырнул» в своей памяти в их детство, разглядывая малозвёздное Подмосковное небо, хорошо, что хоть Луну ещё не засвечивают фонари ночных подмосковных магистралей. На небе красовалась почти полная Луна и сияла своим золотистым блюдцем через резкие тучки и лапы сосен. Корсаку даже не надо было закрывать глаза, чтобы в воспоминании проявилась, как фотография в ванночке с реактивом, их с сестрой комната: у стены пара кроватей, в углу у окна письменный стол, с выдвижными ящиками и полочками.

Тут же, одновременно с видом детской, у Алексея появляется в душе очень важное и переосмысленное понимание влияния на него старшей сестры, которое начинается с детской «зависти».

Да, это зависть, но очень «белая» и совершенно не злая. Приблизительно во время празднования его первого юбилея Лёша страшно завидовал сестре.