Камень. Повесть

Мимо нас протискивались, задевая широкими юбками, запыхавшиеся официантки в клетчатых платьях.

Мирон, зажмурившись от удовольствия, отпил полкружки пива и причмокнул языком. На губах у него весело пузырилась пена, но лицо вдруг приобрело выражение серьёзное и сосредоточенное. Он сказал:

– Помоги мне испортить свадьбу бывшей жены.

Я округлил глаза, но тут же взял себя в руки и попробовал отшутиться:

– Зачем? Подожди пару лет, и их брак сам собой превратится в пытку.

Мирон ухмыльнулся.

– Ты не понял. Я не хочу сорвать свадьбу.

Пусть женятся на здоровье! Я мечтаю испоганить ей праздник, – в глазах у него заплясали кровожадные огоньки, а лицо исказила гримаса ненависти.

На моё счастье, в этот миг пышнотелая официантка, пробираясь в угол зала с подносом, уронила кружку с пивом. Женщина громко ойкнула и зажмурилась, но, ко всеобщему удивлению, кружка не разбилась, а лишь звонко приземлилась на кафельный пол. Прочие официантки бросились помогать неловкой подруге, застывшей с подносом в руках. Пока на наших глазах разыгрывалось небольшое представление из жизни питейного заведения, я напряжённо обдумывал странную просьбу Мирона.

Увлёкшись своими мыслями, я вздрогнул, ощутив на себе тяжёлый взгляд.

– Что скажешь, Валь? Поможешь? – он испытующе глядел на меня.

– Подожди, – говорю, – ты меня хотя бы введи в курс дела. Что ты собрался делать?

– Понятия не имею. Знаю только, что свадьба в субботу. Но мы с тобой обязательно что-то придумаем, так ведь?

«Круто, – думаю, – сходил пива попить со старым приятелем.

Легко тут не соскочить. Видимо, придётся весь вечер придумывать отмазки».

Мирон повелительным жестом подозвал официантку и заказал свиную рульку, ассорти колбасок и две литровые кружки пшеничного пива. Затем двумя руками хлопнул себя по щекам, будто пытаясь взбодриться, вздохнул и приступил к рассказу. Подробное повествование, вместившее в себя без малого семь лет жизни Мирона, заняло около двух часов. Изредка его монолог прерывался моими уточняющими вопросами.

Сразу после окончания университета Мирон столкнулся с суровой действительностью: никому не нужны были экономисты и бухгалтеры без опыта работы. Те, кто хорошо умеет считать чужие деньги, высоко ценились в девяностые, но времена давно изменились. Мирон помыкался пару месяцев по собеседованиям и впал в отчаяние. Его красный диплом, плод многолетней мышиной возни с оценками, оказался никчёмной картонкой. Однако больше всего Мирона огорчали вакансии с мизерной зарплатой.