Мойте руки перед бедой

Глаза толстяка вдруг налились кровью, черты лица исказились злобой, мокрые губы изрыгали лозунги: «Мы уничтожили Советский Союз – уничтожим и Россию! Россия это вообще лишняя страна! Православие – главный враг Америки! Россия – побежденная держава. Она проиграла титаническую борьбу. И говорить «это была не Россия, а Советский Союз» – значит бежать от реальности. Это была Россия, названная Советским Союзом. Она бросила вызов США. Она была побеждена. Сейчас не надо подпитывать иллюзии о великодержавности России.

Нужно отбить охоту к такому образу мыслей… Россия будет раздробленной и под опекой!!»

Свистунов не выдержал, подскочил к оратору, схватил его за грудки и взревел:

Ты что, муха-ссыкатуха, совсем обнаглел? Забыл, чем носки командира пахнут? – Заткнись гад! Заткнись, иначе я тебя уничтожу! Ишь, паскудник, как заговорил. Оперился что ли? Мозги свои заимел или рецидив очередной начался? В карцер захотел? Я мигом санитаров вызову.

Карцер находился во флигеле в дальнем углу двора через стенку с моргом, поэтому там всегда стояло отвратительное зловоние.

На этом минусы заканчивались и начинались плюсы. В камере имелся вполне сносный топчан с мягким матрацем, тёплое одеяло и подушка. Кормили там, едва ли не лучше, чем в больничной столовой. Однако больные боялись попасть в карцер, видимо из-за соседства с мертвецами. По необъяснимой причине, всех запертых там, штрафников мучила бессонница или ночные кошмары.

Бося тут же сник, и показалось, что толстяк вдруг похудел сразу на пару десятков килограммов.

Семён Семёнович оттолкнул вербального гения на кровать и, тяжело дыша, бухнулся на стул.

– Не переживайте так сильно, друг мой, – попытался успокоить Свистунова Тимофей Иванович. – Это тоже не его мысли, хотя от этого, пожалуй, ещё хуже. На этот раз он цитировал высказывания одного заметного американского политика и русофоба по имени Збигнев Бжезинский. Ныне покойного. Только непонятно, откуда он взял об уничтожении СССР?

В тишине было слышно только тяжелое дыхание Свистунова, и громкий храп Полковника.

– Скажите мне, Семён, а где он мог это услышать? – продолжил говорить Тимофей Иванович. Семён Семёнович только пожал плечами в ответ, вытер губы рукавом пижамы, подумал и произнёс:

– У нас тут много умнейших людей на излечении…вполне мог нахвататься…

– Однако судя по высказываниям этого… – новый постоялец покосился взглядом в сторону уникума и продолжил, – …тут у вас царит разгул плюрализма.