Исцеление инженера Погодина

– Что, сука, здесь происходит? – рыкнул за спиной возмущённый голос.

Сергей зажмурил глаза от внезапного яркого света дневных ламп, и инстинктивно потянулся за спущенными штанами, но никак не мог и нащупать их там, внизу, на новых, по случаю купленных, блестящих ботинках.

Лера, вытирая рот, разглядев под мятым подолом клетчатой рубахи незнакомые белые колени и бедра, обсыпанные красными шелушащимися пятнами, отпрянула в ужасе, шлёпнувшись с корточек на пятую точку.

– Бля-я-я-ядь! – Обычно Сергей не ругался матом, но долгое и громкое нехорошее слово вырвалось, когда он обернулся и увидел директора АО «Бриз», предприятия по проектированию и установке вентиляционных систем – Андрея Петровича Порывайло, хорошего семьянина и отца троих детей, кстати, старшей его дочери Машеньке, было примерно столько же лет, как и ласковой Лерочке.

– Андрюшенька, это не то, что ты думаешь, это ужасная ошибка! – заголосила секретарша, вскочила и бросилась к стоявшему у двери, красномордому брюнету с седыми висками.

Сергей присел, изловчился, и, наконец, дотянулся до брюк.

– Ты, прошмандовка, иди ко мне в кабинет, вымойся и зубы почисти…, быстро я сказал! – заорал «Андрюшенька» и дал секретарше подзатыльник. Она визгнула, словно нашкодившая домашняя собачка и прошмыгнула мимо, звонко дробя острыми каблучками по тёмному коридору.

– Погодин, мать твою! … Уволен! – он грозно посмотрел на своего лучшего работника, который шатался и безуспешно пытался затолкнуть непослушные полы блузона за пояс.

Андрей Петрович только сейчас обратил внимание, что на Сергее, рубаха, такой же масти, как и на нём: – «Говорят, крупная клетка, цвета курток американских лесорубов, like a lumberjack, – последний писк моды будущей весной», – так говорила директору жена, учительница английского в советском прошлом, доставая сегодня утром из гардероба новую сорочку. – «Б-л-и-и-н, нехорошо получилось, Лерка – дурёха, ну как так-то, – где я, а где этот обсос? «Клетка – писк сезона», твою же мать», – сокрушался про себя Андрей Петрович, а вслух продолжал нагоняй:

– Вот ведь, пьянь лимитная, я же тебя вырастил, на груди сироту пригрел, забыл, как после института перебивался? Всё что у тебя есть, только благодаря мне!

– Да фиолетово ваще…, посмотрим, как вы тут без меня своё гавнище разгребёте, благодетель хренов, – буркнул Сергей, отрываясь от своего туалета.

– Ишь, как заговорил. Тихий, тихий, а туда же. Заявление после праздников напишешь….