Коктейль под названием «муж»

– Шульгина, иногда лучше жевать, чем говорить, – отмерла Рита. – У тебя других доводов нет? Или, по-твоему, штамп в паспорте связан с ампутацией участка мозга, отвечающего за измены? Если твой мужик не ночевал дома, отключив телефон и появившись через сутки, ты в первую очередь подумаешь, что он работал?

– У меня нет мужика, – обиделась Алина, проигнорировав вспышку заинтересованности в рядах старшего поколения. – Но если он скажет, что работал, то я поверю. Так же проще.

– Так-то, может, и проще, только жизнь посложнее, чем тебе хочется, – разозлилась Гусева.

 – Если такому поверить один раз, то он войдет во вкус и заделается стахановцем, перейдя на круглосуточный график труда. А ты будешь удостоена высокой чести обслуживать героя пятилетки, кормить, обстирывать и создавать условия для будущих подвигов.

– Почему пятилетки? – опешила Алина.

– Потому что по статистике такие браки более пяти лет не держатся, с треском распадаясь, так как стахановец, не разобравшись, откуда берутся горячий корм и чистые подштанники, уходит туда, где живет романтика трудового азарта.

Разберутся и он, и его романтика позже, но тебе от этого легче уже не станет. Не путай Машу: она должна либо узнать правду и восстановить справедливость, либо, опять же, узнать правду и жить дальше спокойно. Что вряд ли.

– Злая ты, Гусева, – опечалилась Алина и робко взглянула на Михаила Яковлевича, ища поддержки.

Маша, покрывшись красными пятнами, заплетала на бахроме скатерти косички, перемещаясь вдоль стола.

– Машуня, я могу все выяснить.

Это дело пары минут. Охрана фиксирует входящих и выходящих, узнаем, во сколько пришел, во сколько ушел.

– Я мужу верю, – упрямо сдвинула брови Маша. – Но раз вы настаиваете…

Нет ничего страшнее и тягостнее неизвестности. С одной стороны, она понимала, что не надо копать, а то можно раскопать не только сундучок, но и пару-тройку скелетов, а с другой – как отказаться, если информация лежит практически рядом. Только руку протяни – и вот она, пожалуйста. Никаких сомнений, полная ясность.

Беда была в том, что ясность эта могла разрушить всю жизнь. А Маша не готова была строить что-то новое на руинах. Хотя, вполне вероятно, что она уже давным-давно сидит на пепелище, только не знает об этом.

– А заодно узнайте, какие бабы находились в здании в этот же период времени, – бдительно посоветовала Гусева. – Нахождение на рабочем месте не освобождает от ответственности. Знаем мы, чем они там в этих офисах на столах занимаются.