Любовь до белого каления

Конец, – поняла Юлечка.

Она была очень симпатичной и весьма недалекой блондиночкой с кукольным личиком и нежной кожей. Все это очень нравилось предыдущему шефу, в связи с чем Юлечка была в офисе на особом положении. Кофе бывший благодетель пил без сахара и сливок, для остальных запасов не держали. Сама девушка, заботясь о цвете лица, пила только минералку без газа.

– Сахара и сливок нет, – робко прошептала она, сунув в кабинет головку с новой укладкой, а заодно круглое колено и часть бюста.

– А надо, чтобы были, – с ужасающей лаской в голосе сообщил лысоватый крепыш, не глядя на нее.

Второй был худощавым блондином. Лицо его разглядеть не удалось, так как он тоже не собирался уделять внимание столь мелкому вопросу, как приготовление кофе, и на секретаря не реагировал.

Когда через час усилием воли Юлечка собрала мысли в пучок и достала искомое, шефы потребовали, чтобы весь штат задержался для собеседования.

«Штат» затих и начал судорожно готовиться к знакомству.

Уже по первым результатам собеседования стало ясно, что ничего не ясно. Эту фразочку выдал водитель Яша, после чего глупость начали повторять все, трясясь и надеясь. Шефы общались, задавали вопросы и выпроваживали народ со словами «большое спасибо, вы свободны».

– Я не понимаю, – икала Зинаида Семеновна, периодически присасываясь к огромной кружке с чаем для похудания. – Что значит «свободны»? До завтра или вообще?

– Вот и спросили бы там, чем нам тут своими риторическими вопросами нервы мотать, – огрызалась второй бухгалтер Лида.

Раньше Лида никогда не позволяла себе подобного поведения, но перед концом света приоритеты меняются, а ценности переоцениваются.

Таня, считавшая, что она очень много сделала для фирмы и вообще – что без рекламы нет торговли, в душе готовилась к худшему. Но умирать решила с гордо поднятой головой. Поэтому в кабинет она вошла, как пионер-герой на расстрел, разве что в лицо врагу не плевала. Хотя нервы были на пределе, поэтому в случае чего могла и плюнуть.

Новое начальство сидело за столом для переговоров. Для каждого из собеседуемых у стены был поставлен одинокий стул. От приема веяло надуманным психологизмом и тягой к крутизне фильма «Основной инстинкт». Татьяна с независимым видом оглядывала сто раз виденную обстановку кабинета, кремовые жалюзи, которые выбирала вместе с Юлечкой, и носки собственных туфель. Взглянуть опасности в лицо не хватало мужества.