Любовь до белого каления

Скорее всего, он разглядел на лице подружкиной мамы нечто такое, что подсказало ему правильную линию поведения.

– Счастливо, – кивнула Татьяна.

– Я провожу. – Карина соскользнула со стула и проворно метнулась за бойфрендом.

– До двери, – жестко сказала Таня. – У меня к тебе дело.

Всем было ясно, какое у нее «дело». В коридоре шуршали, возились и шептались.

«Прощаются», – растерянно подумала Татьяна, не понимая, стоит ли вмешиваться. Дочь не простит. А что, если она сейчас тоже одевается, собираясь продемонстрировать юношеский максимализм и не подчиниться.

Переходный возраст – самое время для таких экспериментов.

– Чего в темноте стоишь? – независимым тоном спросила дочь, промаршировав мимо по коридору в кухню. Напряжение отпустило: пока еще слушается.

– Кто это был? – Татьяна вошла следом за Кариной и демонстративно помахала руками, разгоняя остатки дыма.

– Мам, рано тебе еще для склероза. Антон Жбанов, он же сам сказал.

– Антон Жбанов – это не объяснение. Тут мог быть Ваня Иванов, Федя Пупкин и Махмуд Махмудов! Это ни о чем мне не говорит! Кто такой этот Жбанов и почему ты затолкала его в шкаф, как грязные колготки? Кстати, может быть, хотя бы необходимость прятать в шкафу мужиков поможет тебе научиться стирать белье, а не складировать его в углах.

Дочь надулась и понуро села у холодильника. Это место было самым удобным в их маленькой кухоньке. Повернувшись спиной в угол, можно было чувствовать себя защищенной. Именно из этой позиции Татьяна заводила тягостные воспитательные монологи и выясняла отношения.

Сейчас любимое место оккупировала Карина.

– Не смей молчать, когда я спрашиваю. Я имею право знать, что у нас делают твои друзья!

– А что? Я не имею права привести друзей?

– Имеешь. Но если нет никакого криминала, зачем ты его в шкаф запихнула?

– Может, мы в прятки играли. И вообще, в этом ты вся – сразу начинаешь думать про меня гадости!

– Если ты немедленно не скажешь мне, кто такой этот Жбанов, я завтра пойду выяснять подробности в школу! – взвизгнула Татьяна.

Ей было противно и стыдно, а еще раздражало бессилие, словно она была крохотной мышкой, пытающейся в одиночку прорыть туннель под Ла-Маншем.

– Он из одиннадцатого «Б», – вздохнула дочь и снова с видом оскорбленной принцессы задрала подбородок.

– Второгодник?

– Почему? – Видимо, все, что касалось драгоценного Жбанова, было ей близко. Мамино предположение Карину явно обидело. Уже хорошо.