Любовь на троих

Когда наконец решение было принято и осталось подтвердить только бронь и оплату, возникло препятствие в лице семьи: товарищ пригласил на яхту по островам и побережью Италии, отказаться С.С. не мог, Маше путано объяснил, что придется отложить желанную поездку, она в очередной раз утерлась, проплакала две ночи, страшная усталость и боль дали неожиданный результат – через неделю боли и мороки пришло твердое решение прервать этот бесконечный бег за удаляющимся миражом. Виду она не подавала, звонила по инерции, ну а внутри что-то вылетело, с корнем вырвался груз ожидания и зависимого состояния.

Она собрала волю, организовала свою неделю жестко и планомерно. Понедельник – шейпинг, вторник – бассейн, среда – баня, четверг – салон и подруга с вином, пятница – воскресенье – дача, семья, воздух, здоровый образ жизни. С.С. в ее жизни не было – формально он был, звонил, звал в гости, Маша отказывала, он не настаивал, жил своей жизнью, утешал себя тем, что все по-старому: Маша у него есть, он в любой момент может дернуть ее, она прискачет, утешит, даст энергию и уедет к себе в свою жизнь, в свои проблемы, в свой мир, где он есть и будет всегда, пока он этого захочет, все простит, стерпит, схавает и утрется. Ни подвоха, ни намека на раздрай он не чувствовал, спинной мозг не сработал, видимо, гибкость была потеряна с возрастом, да и готовиться к краху не всегда охота. Сергей Сергеевич маялся давлением, Маша прилетела на пару дней, пыталась успокоить, но нездоровье и страх не давали радости, хотелось спрятаться, не показывать немощь, ограничения: пить нельзя, играть нельзя, все нельзя, Маша рядом даже раздражала. С.С., не умеющий терпеть, был резок и желчен, говорил гадости, гнал ее: уходи, ищи другого, не люблю, сил нет. Она расстраивалась, не понимая по молодости, что это не правда, а только реакция на страх перед неведомой болезнью и дискомфорт от неприятных ощущений. Слова эти ранили ее, били наотмашь своей жестокостью и несправедливостью, хотелось ответить тоже больно и метко, но совесть не позволяла мучить больного, бесконечно близкого человека. Он долго и длинно конструировал ей новые подходы ее новой жизни без него, с новыми людьми, говорил о ее будущих мужчинах гадости, рвал ей жилы, мучил, становился невыносимым, высмеивал ее и их общее, дорогое ей прошлое, бросал комья грязи в ее недетскую любовь, смеялся над ее слезами, изгалялся над загубленной молодостью, топтал и давил ее радость.