Дети не помеха

А ведь какие сильные были чувства, когда Гошкой забеременела! Всё проходит, Надь. Время все стирает, как в стиральной машинке. Была рубашка белая и новая – положил с цветным, и она уже другого цвета. Так и наши чувства к каким-то людям, может быть, и не проходят, но со временем трансформируются во что-то иное… Что-то я расфилософствовалась, – улыбнулась Лера.

– Да, мудро. Ты заведи блокнотик и записывай за собой, – посоветовала подруга. – Ценные мысли не должны теряться!

– А я записываю. Почти каждый день.

Хоть так отвлекаюсь. Надь, я просто не могу жить только детскими и домашними проблемами! Я себя чувствую как в вакууме, просто с ума схожу. Ведь вокруг столько интересного! Вчера хоть в кино выбрались. Это был первый Гошкин поход на мультик. Так интересно реагировал! Смотрел как зачарованный, пока все титры не закончились. Нас уже выгонять начали, когда попкорн с пола подметали, а я оправдываюсь – разве не видите, ребенок смотрит титры. Так пока до конца не досмотрел, уйти не дал.

– Необычно для такого малыша быть столь сосредоточенным. Как думаешь, что именно его там так заинтересовало?

– Не знаю, но мне показалось, что он словно вспоминает что-то. Особенно живо реагировал, когда в мультике кто-то летал. Пальчиком в экран показывает, словно сказать что-то хочет… Жаль, что пока не может, – поведала подруге Лера.

Хм-м… Значит, моему брату нравятся летающие объекты. Может, это какая-то область его подсознания, где до сих пор хранятся воспоминания о том, что было до того, как он родился? Вдруг он как раз из тех особенных детей, что способны помнить о том, что было до рождения?

***

Когда до моего рождения оставалось совсем немного, я вдруг поняла, что моему телу так хорошо внутри мамы, что совсем не хочется рождаться.

А еще у меня была одна идея: я хотела сделать так, чтобы наши дни рождения с Гошей оказались совсем рядом, но мой всё-таки немножечко раньше. Я до сих пор не простила ему его маленькую хитрость и, таким образом, хотела досадить брату.

Лера переживала, что роды задерживаются. И, как оказалось, переживала не только она. Мой папа однажды, посмотрев на календарь, вдруг сказал ей:

– Слушай, а ведь я в это время уже улетел…

– Куда улетел? – не поняла она.

– Не куда, а откуда. Из Томска. Девять месяцев назад в это время я уже улетел.

– Что ты хочешь этим сказать?

– Только то, что сказал.

До меня с ужасом дошло то, что он хотел сказать.