Дети не помеха

И он мне бесплатно сделал.

– И что это означает?

– Начинается… – произнес Олег тихо, так, чтобы его не услышала жена.

– Ты все еще не можешь забыть день рождения Петьки? – спросил его Володя, пока Лера живо беседовала с новообретенным Ильей.

– Забудешь тут. Каждый день смотрю на его результат.

– Олег, ну ты же понимаешь, что отец не тот, кто родил, а тот, кто воспитывает.

– Мозг понимает, а сердце – нет. Уже, может, и ушел бы, да Риту жалко оставить.

– Да, ребята, непростая у вас ситуация.

Может, вам к психологу сходить? Лерка – она же хорошая. А это… – он кивнул в сторону щебечущих друг с другом Леры и Ильи, – это ж она так, от излишней общительности.

– Уверен? – он хмыкнул. – А к психологу… у меня у самого психфак закончен. Раз сам себе помочь до сих пор не смог, думаю, никто мне уже не поможет.

Жена Володи, Наташа, такой же разговорчивостью, как Лера, никогда не отличалась и просто молча слушала все, что они говорили. Пока Олег с Володей общались и потели, Лера уже выспросила у Ильи все, что ее интересовало.

Из парилки они уже вышли лучшими друзьями, в кафе сели рядом и продолжали разговор.

«Я смотрела на него и думала – вот он: живой человек, – записала она вечером в свой заветный файл, когда все уже спали. – В Олеге уже давно нет такой живости. Хотя именно такой никогда и не было. Меня восхищает отношение Ильи к жизни: надеть рюкзак и выйти на шоссе, чтобы уехать в неизвестном направлении. Даже я на такое не способна. И раньше было слабо, а теперь, когда есть дети – тем более.

А он – свободный. Кажется, если бы мог – взял бы и полетел.

Я взяла и зачем-то пожаловалась Илье на то, что Олег не разрешает мне красить волосы. Хотя смешно говорить об этом мужчине, разве мужчина может такое понять. В чем здесь трагедия? На их взгляд, никакой. А я не чувствую себя собой со своим цветом волос, мне нужно что-то яркое. И сегодня вечером, когда мы расставались у метро, он вдруг неожиданно сказал Олегу:

– Разреши ей покраситься. Ты разве не видишь, она же – рыжая?!

И мое сердце почти остановилось.

Как? Как он так почувствовал меня? Неужели он помнит мой цвет волос больше чем трехлетней давности? Я долго смотрела на его уходящую фигуру и понимала, что в ней есть что-то такое неуловимо родное и близкое, что я хотела бы встретиться с ним снова. И рассказать всё-всё.

Похоже, я все еще в плену странных романтических эмоций, нахлынувших на меня, когда я примерила образ молодой журналистки.