Под лежачий камень (сборник)

– Я думаю, вы никогда не сумеете серьезно смотреть на жизнь, – сказал О’Коннор строгим тоном школьного учителя.

– Может быть, роза была предназначена, мне, – сказал я, насвистывая испанское фанданго.

Первый раз с тех пор, как я познакомился с О’Коннором, я увидел его смеющимся. Он вскочил, прислонился к стене, залился таким громким смехом, что черепицы на крыше задрожали. Он подошел к зеркалу, посмотрелся в него и снова захохотал. Затем он взглянул на меня и опять покатился со смеху. Поэтому-то я тебя и спросил, есть ли у ирландца чувство юмора.

С того дня, как я познакомился с ним, он разыгрывал фарс, не подозревая об этом, и смотрел на него, как на драму.

На следующий день он вернулся домой с торжествующей улыбкой и стал вытаскивать из кармана листок бумаги.

– Я узнал ее имя, – сказал О’Коннор и прочел что-то вроде следующего: – Донна Изабелла Антония Инес Лолита Карерас-Буэнкаминос-Монтелеон. Она живет с матерью, – пояснил О’Коннор. – Ее отец был убит в последнюю революцию. Она, наверное, сочувствует нашему делу.

И, действительно, на следующий день она бросила маленький букет роз прямо через улицу к нашим дверям. О’Коннор нырнул за ним и нашел вокруг стеблей кусочек бумаги с написанной на нем испанской фразой. О’Коннор притащил переводчика и велел ему перевести. Переводчик почесал затылок и предложил нам на выбор три варианта: «Счастье имеет лицо воина»; «Счастье похоже на смелого человека» и «Счастье благоприятствует смелому». Мы остановились на последнем толковании.

– Понимаете? – сказал О’Коннор.

 – Она меня подбадривает, чтобы я мечом спас ее страну.

– Мне это кажется, скорее, приглашением к ужину, – сказал я.

И, таким образом, сеньорита за решетчатым окном опустошила одну или две оранжереи, выбрасывая каждый день букет цветов. А О’Коннор выпячивал грудь и клялся, что завоюет ее славными подвигами на поле брани…

Понемногу революция начала назревать. Однажды О’Коннор отводит меня в заднюю комнату и сообщает мне весь план.

– Боуэрс, – говорит он, – через неделю, в двенадцать часов, начнется борьба.

Вам угодно было высмеивать мой проект, потому что вы не могли себе представить, что он выполним. Но для такого храброго, интеллигентного, незаурядного человека, как я, все возможно. Во всем свете, – говорит он, – О’Конноры правили всегда мужчинами, женщинами и нациями. Подчинить же такую маленькую страну, как эта, совершенный пустяк. Вы сами видите, что здесь за жалкие людишки. Я один легко справлюсь с четырьмя из них.