Муж для девочки-ромашки

У них больное самолюбие и все такое…

Надя была уверена, что это не у мужчин больное самолюбие, а у Фингаловой больная фантазия, но вряд ли удастся донести это до очумевшей от очередного нахлынувшего чувства подруги.

– Ань, – Надюше даже дышать стало тяжело от злости, – ты что, первый раз замуж собираешься? Что ты городишь? Брачная ночь бывает после свадьбы! После, а не до! И он всего лишь собрался с тобой переспать. Или ты снова будешь удивляться, когда твоего очередного Ромео сдует, как пожухлый лист?! Спустись на землю! Он хочет переспать! Пе-ре-спать! И все! Какой теплоход? Какое декольте? Да ты вывалишься из декольте!

– Ну и что? – вдруг нормальным голосом сказала Фингалова.

 – Платье можно сделать закрытое или лифчик с наполнителем купить. А если он хочет просто переспать, так и я тоже хочу хотя бы просто переспать. Будет что-то еще – здорово, не будет – я и подождать могу.

Чего именно могла подождать Анна, Надюша уточнять не стала. Столь здравых рассуждений в исполнении эпатажной подруги она не ожидала, поэтому озадаченно спросила:

– А где дача-то хоть? Сейчас такая холодина.

Чего там делать-то?

– За городом. Какое-то восхитительное название у местечка: то ли Большие Колтуны, то ли Малые Лешаки.

– Прелесть какая, – пробормотала Надя. – Мобильный телефон возьми с собой и ни в коем случае не выключай! Мы про этого Костика ничего не знаем, мало ли…

– Я фамилию спросила, – снисходительно оповестила ее Анька.

 – Его зовут Константин Иванов.

– А-а-а, – съехидничала Надюша. – Тогда это существенно меняет дело. Ивановых в нашем мегаполисе раз-два и обчелся. Если что, знаем, кого посадить.

– Если что, мне будет по барабану, свершился акт правосудия или нет. Людям надо доверять, иначе твое счастье пронесут мимо, – назидательно провещала Фингалова.

– Типун тебе на язык. И мне тоже. Пусть у тебя все пройдет удачно.

– Хэд энд Шоулдерс! – проскандировала Фингалова.

 – Ваше свидание пройдет удачно.

Надя скомканно попрощалась с воодушевленной подругой и уставилась в темное окно. На улице стояла промозглая осенняя ночь, и окно, словно телевизор, показывало реалити-шоу из Надиной жизни: кухня, холодильник, круглый циферблат старых часов и сгорбленная фигура за столом. Фингаловские слова про то, что счастье пронесут мимо, молоточком стучали по темечку: «Пронесут. Пронесут. Пронесут».

Вдруг стало страшно.