Непрощённое воскресенье

Огромные, почти с ладонь бляхи вздрагивают при каждом ударе, норовя оторваться, а сияющая разноцветьем брошь на груди подпрыгивает, обдавая присутствующих радужными переливами. Любовь Филипповна вращает над головой салфеткой, задорно подмигивая двигающимся по кругу мужчинам и женщинам. Раскраснелась, чёрные волосы выбились из свёрнутой в крендель причёски, а она всё вращает, вращает. Наконец топнула ножкой и направилась к кучерявому брюнету, обвила его шею салфеткой и потянула к себе, уводя в центр круга, и там, в центре, закинув руки за шею, впилась долгим, смачным поцелуем.

Всё по правилам. Хороший танец «Пеленица». Весёлый. Заводной. Всем нравится.

Игра продолжается. Разрумяненный то ли танцем, то ли поцелуем Степан вырвал из рук Любовь Филипповны салфетку и, пританцовывая, закружил в поисках следующей жертвы.

Жарко. Проскользнув между цепочкой хороводящих, Любовь Филипповна устремилась к выходу. Потянулась за ручкой, но дверь дрогнула и сама открылась ей навстречу. На пороге, словно привидение, показалась худая белокурая женщина.

Угловатые черты, белёсые ресницы и брови, обескровленное лицо – альбинос на юге явление редкое, почти экзотическое. Она другая. Совсем непохожая на местных красавиц – ярких, чернобровых, и потому кажется ужасно некрасивой и чужой.

Любовь Филипповна смерила незваную гостью взглядом с головы до ног и перегородила вход.

– Ты кто такая?

Женщина-альбинос не ответила. Даже не посмотрела на Любовь Филипповну. Её взгляд ни добрый, ни злой направлен сквозь хозяйку.

– Ну что застыла, как изваяние? – Любовь Филипповна почувствовала внутри непонятный трепет. – Чего надо? Аль за кем пришла?

Женщина не двигалась, не отвечала и не отводила взгляда. Любовь Филипповна обернулась, стараясь проследить направление её взгляда. Взгляд был устремлён в толпу танцующих. Но смотрела странная женщина-альбинос не на них, он

Что за чёрт? Кто это? Что ей нужно?

– А ну пошла отсель! – Любовь Филипповна, выгнула спину и грудью попёрла на гостью.

– Подождите, – произнесла незнакомка тихим, спокойным, но твёрдым голосом. – Я к Феликсу.

– К какому ещё Фели… – взвизгнула Любовь Филипповна, осеклась и внезапно отступила.

Гармонь, допев музыкальную фразу, последовала её примеру и, сдвинув меха, замерла. Танцующие недовольно глянули сначала на гармониста, затем дружно перевели взгляд на Любовь Филипповну и её экзотическую гостью. Воцарилась небывалая для свадьбы тишина.