Непрощённое воскресенье

– Так ты же служишь, – Тамара наконец высвободила ладонь и подозрительно прищурила миндалевидные глаза.

– Так я же не вечно в армии буду, совсем чуть-чуть осталось, несколько месяцев, и я свободен… – мечтательно закатил глаза Павлик.

– Я не хочу в Литву. Мне и здесь хорошо. Да и матери помощь нужна. Тяжело ей с такой оравой.

– Тогда здесь останемся. А детишек… своих заведём.

Нехорошо, когда отношения начинаются со лжи. Может, и нехорошо, но если влюбилась по уши, если жить без него не можешь? И что это за ложь? Ну, подумаешь, назвался человек чужим именем, можно сказать, пошутил.

Разве это преступление? Правда, непонятно, зачем и почему так долго скрывал настоящее имя. Ведь и подругам, и родителям, и всем-всем-всем представлялся как Павлик Морозов. И что теперь? Теперь, когда выяснилось, что никакой он не Павлик и никакой не Морозов, а Феликс Вилутовичус родом из далёкого литовского города Каунас, как объяснить это окружающим? Шутка затянулась, и как исправлять положение, если выяснилось всё уже в ЗАГСе?

Конечно, родителям это не понравилось.

– А вдруг он преступник какой? – предположила Любовь Филипповна.

– Не может он быть преступником, он же служит, – отмёл подозрения Василий Евстафьевич.

– Пусть паспорт покажет, – строго потребовала от дочери мать.

– У него нет паспорта.

– Как нет?

– Какой паспорт, Люба, они же его сдают, – подтвердил отец. – У них при себе только военные билеты.

– А как же вы заявление подали? – всё больше недоумевала Любовь Филипповна.

– Так по военному билету и подали, мама.

– И что там написано?

– Написано, что Феликс он, Вилутовичус.

– А может это чужой билет? Может он его украл… у сослуживца, – не унималась мать.

– Да ладно тебе придумывать…

– Ничего он не крал, а Павликом назвался, потому что выговорить проще… так он говорит.

– Говорит он… Куда уж проще… А что я теперь соседям скажу, родственникам… Что?

– Так, может, не будем ничего менять, пусть так и остаётся Павликом.

Какая разница, все уже привыкли, да и он откликается, – хохотнул Василий Евстафьевич.

– Что значит откликается, он что, собака? – распылялась Любовь Филипповна.

– Послушай, твоя Машка тоже по паспорту Матильда, однако никто её так не зовёт.

– Машка… – задохнулась Любовь Филипповна, не зная, чем отбиться. – Но фамилию-то она свою носит.

– Да ладно, мать, не злись, скажем, что это шутка такая.

***

В одиноком окне застыл печальный закат.