Соза

Я курсы по маникюру окончила. Могу в салоне работать.

На зиму Женька действительно устроилась в салон мастером по маникюру. Жили они неделю у Альберта, неделю у Женьки в общежитии

– Мне надо здесь появляться, а то комнату потеряю, – деловито объясняла она, – а так я с вахтершей договорилась.

И в марте, сидя в своей общежитской кровати, в одной его футболке, она объявила, что беременна.

– Это твой, Альберт! Матерью клянусь, я больше ни с кем! – воскликнула она, увидев его долгий замерший взгляд.

– Блядь, так какого хрена? – он выдернул из ее рук сигарету с марихуаной.

Альберт натянул спортивный костюм и вышел из комнаты. На лестничной площадке закурил и прижался лбом к оконному стеклу, глядя вниз с пятого этажа. Был серый, грязный день. Небо, затянутое тучами, не предвещало ничего хорошего. Он долго стоял и смотрел на бурое месиво внизу, шныряющие туда-сюда машины и дымящие заводские трубы вдали.

– Собирайся, переезжаешь ко мне.

Рассказать о новости было некому. Только Егору, соседу. Вечером как-то сидели на кухне. Выпили по рюмке и Альберт сообщил:

– Женька беременна.

– Ого, – присвистнул Егор, – надо еще по одной, раз такое дело!

– Я больше не буду, – мотнул головой Альберт, накрывая стопку ладонью, – а ты выпей, – он помолчал и добавил неуверенно, – Работу надо найти, ну… нормальную я имею в виду.

Сам Егор посменно вкалывал на заводе. Точнее раньше это был завод, а теперь множество маленьких фирмочек, между которыми были поделены заводские производственные мощности. Фирма, в которой работал сосед, производила комплектующие к рыболовным принадлежностям. Дела шли неплохо: работали в две смены, обслуживая финские заказы.

– Узнаю у нас, – закивал Егор, выуживая соленый огурец из банки, – но сам понимаешь, – он поднял палец вверх, – биография имеет значение!

Альберт уставился куда-то в пространство:

– Ну узнай.

– Должны же они по-человечески отнестись, – разглагольствовал Егор, уже порядком набравшись, – это что получается… был преступный элемент, а хочет стать добропорядочным гражданином.