Соза

Это был, пожалуй, единственный случай, когда дед так ясно заявил о своем несогласии. Он отговаривал жену от поездки, кляня несостоявшегося зятя и убеждая, что лучше с голоду подохнуть, чем ехать милостыню просить. Но бабка, конечно, его не послушалась, сделала все по-своему и поехала. Вернулась мрачная и молчаливая, видимо получила от ворот поворот. С тех пор она больше эту тему не поднимала. Жили они трудно, две пенсии, да мать присылала деньги. Поначалу хорошо присылала, а потом стала все реже и меньше. Не то, чтобы у нее денег не было.

Альберт знал, что мать хорошо зарабатывает, да и отчим хорошую должность занимал. Они машину купили и встали в очередь на кооперативную квартиру. Но вот его, Альберта, отчим не слишком жаловал. Вроде как постоянное напоминание о том, что мама не только его была. Уж больно ревнивый. Конечно, рассуждал Альберт, дядя Саша нормальный, адекватный мужик, но чувства не спрячешь. Да и как иначе. Мама у него красавица, на нее многие западали, он же видел. Высокая блондинка, с зелеными глазами. Альберт в нее пошел. А потом родился Ромка. К тому времени Альберту исполнилось восемь. Мама все тянула с обещанием забрать его в Питер. Все, о чем смогли договориться, так это о том, чтобы Альберт на месяц приезжал каждое лето. И со школы дергать его не хотелось. Но это была официальная версия. Альберт понимал, что это его там не хотелось. Не то, чтобы его плохо принимали, даже наоборот, принимали по-королевски. Водили по кино и аттракционам, покупали подарки в таком количестве, словно за год хотели возместить. И мама и дядя Саша были вежливы и предупредительны. Настолько, что Альберт начинал сомневаться, что так в жизни бывает. Скорее уж в каком-нибудь кино, и то не в русском. Они давно стали чужими. Альберт старался угодить со своей стороны, но все выходило не в масть. Ему ничего не говорили, но по сдвинутым бровям, поджатым губам и молчаливым взглядам, которыми обменивались мама и отчим за его спиной, Альберт понимал, что не то все, все не то… не к месту он тут…

Однажды он слышал, как мама вполголоса говорила мужу на кухне: «потерпи, еще неделя осталась», «бабушка воспитывает как может, мы ей и так спасибо должны сказать».

Альберт тогда специально уронил скамеечку в коридоре, чтобы эти на кухне услышали. И когда вошел, его встретили теплой улыбкой. А он не смог улыбнуться.

Эти обрывочные воспоминания лениво крутились в голове пока ехали в участок. Все прекратилось потом, когда за ним захлопнулась дверь камеры.