Соза

Она то и дело норовила съехать с доски, ширины которой едва хватало, – потом другую найду, чтоб с запасом, – пообещал он, протискивая коляску в узкую дверь квартиры.

– Ты это, – сказал Егор и тяжело опустился на стул в комнате Альберта, – лучше никуда не выходи пока. А то в другой раз уже и не поднимешься. Стар я уже для таких подвигов. А так, что надо будет, скажешь, я принесу.

Он посмотрел на Альберта, который уже пересел на кровать и исподлобья осматривал комнату.

– Может, по пятьдесят граммов? – спросил Егор, – взбодриться бы надо.

Да и с возвращением тебя!

– Можно и по пятьдесят, – улыбнулся Альберт, – как с тобой без этого?

– Нее, – протянул Егор, – с бухаловом я завязал. Да, – закивал он, – вот как Надька уехала, так и завязал. Вот те крест, что не вру. Нет больше ничего прежнего. Так иногда, пропускаю рюмочку. Для здоровью-то надо.

Альберт достал пару тысячных купюр и протянул Егору:

– Может, жратвы купишь?

– Чего хочешь-то?

Альберт задумался и растерянно пожал плечами:

– Там столько всего хотелось.

А сейчас даже не знаю… Картошки жареной хочу. Настоящей. И лука побольше. И мороженое. Раньше, лет десять назад, помню шоколадное вкусное было, в больших брикетах. Сейчас не знаю, есть такое?

– Картошки, это я мигом, – засуетился Егор, – ты это, приляг пока. Отдохни с дороги-то. А я тебя толкну, как все готово будет. Коньячку, может?

– Бери, – Альберт кивнул и крикнул вдогонку, – только нормального!

Он вытянулся на кровати, но тут же вскочил:

– Егор! Сигареты оставь! И это… телик включи! Наплевать что, – добавил он, когда Егор защелкал каналами, – лишь бы болтал.

Оставшись один, Альберт лег и закрыл глаза. В ушах все еще стоял привычный гул, какой всегда бывает в лагере. Ему казалось, он слышит истерический хохот Лысого, был у них больной на всю голову наркоман, и привычную брань Реваза, здоровенного басовитого грузина. День все еще делился на короткие отрезки и никак не хотел сливаться в одно целое.

Подъем в пять утра, завтрак, обед, проверка, ужин, отбой. Настенные круглые часы показывали шестнадцать сорок три. В пять в лагере ужин. По четвергам чаще всего давали варёную капусту с хлопьями мясных консервов. Зеки ее перебирали, промывали под краном и пережаривали по-своему. В помещении на верхнем этаже, где проводили дневное время, на полулегальном положении установили две плитки.