Все дело в попугае

И что старшая, тогда двадцатилетняя, дочь этой неленивой соседки, в то время уже московская студентка, стала впоследствии матерью двух девиц, младшая из которых решительно отказалась выговаривать по-русски звук «Ш».

Но вернемся к той свадьбе, воинство. Ключевой эпизод мы уже отметили…

XVII

…О чем трепалась риткина мама с двадцатипятилетним двоюродным племянником?

Юбиляр Герка был – даже по современным меркам – высокий мужик. А вот с сыном его Юркой случилось что-то странное. Говорили, что у него «не сработал гормон роста» – грешили на чрезмерные спортивные нагрузки в детстве.

Абсолютно все остальное в юркином организме функционировало нормально. И только росточка он остался крохотного, детского почти.

Юрка всегда был симпатичный на морду, остроумный, характерологически легкий и дружелюбный мужик, душа компании, весельчак, родственный и теплый. Он неплохо соображал, имел образование, руки у него были приставлены как нужно. Девушки у него были, но… Тогда, весной семьдесят девятого, выпив на торжестве, он жаловался риткиной маме на это самое «но» – на неудачи в личной жизни.

Очередная девица не захотела связать с Юркой свою судьбу. Его как раз призывали на офицерскую службу на полтора года. Как же ему не хотелось ехать одному к черту на рога!

Обо всем этом Ритка и Лев Петрович узнали по дороге назад, в Питер. Ритка отсыпалась на заднем сиденье, слушая вполуха разговор родителей. Мама качала головой, папа цокал языком. Лохматая Ритка внезапно села на сиденье и влезла в разговор.

– Мама, – сказала девочка, – Да ведь у нас же есть невеста!

Родители неохотно прервались.

– Это кто же это? – снисходительно спросила мама.

– Так Зойка же!

– Здрас-с-с-те, – фыркнула Елена Семеновна, – нашла невесту. Она же старая!

– Старая? – удивилась Ритка. – Юрке сколько? скоро двадцать шесть? А ей сколько?

– Тридцать два, – неожиданно с сомнением в голосе сказала мама. – Лева? Ведь тридцать два? Старая же?

– Хм, – вдруг сказал Лев Петрович.

 – А маленькая собачка-то… всегда щенок? – и он засмеялся.

Зойкой звали дочку двоюродной сестры Льва Петровича – такую же риткину родственницу с папиной стороны, каким малорослый Юрка являлся со стороны маминой. Зойка была миниатюрная спокойная женщина, уж Ритка не знала, насколько миловидная с мужской точки зрения, но, безусловно, милая: тихая, доброжелательная, изящная, с большими печальными карими глазами.