Все дело в попугае

По телефону она разговаривала с ним с такой изысканной вежливостью, какую только в кино видала. Попросила уделить ей время, так как нужно поговорить с ним о важном. Ничего больше не объясняла, но подпустила такую нотку… как бы это выразить… комитетскую, что ли… В общем, Ритка разговаривала с ним так, что дала понять: отказ на предполагается. Шуточки, конечно, те еще: на дворе-то восемьдесят первый год. Короче, он прискакал. Был он молодой, еще не спившийся, с успешно оконченным ПТУ, после армии, и без огранических интеллектуальных дефектов, просто «конституционально тупой».

Это предполагалось, и это Ритку устраивало.

Ритка представилась Машей, девятнадцати лет, студенткой МГИМО, в Питере на каникулах (под шубой имея школьную форму, на этой нахалке даже косметики не было!). Намекнула на высокую должность папы и на неофициальное поручение поговорить с ним, с Серым. И это еще что – дальше она понесла такое!

Сказала, что заинтересованные органы внимательно наблюдают за выпускниками хороших английских школ, с тем, чтобы выявить заранее тех, кто впоследствии может быть полезен в работе Министерству иностранных дел.

Что его подруга Юля – ни в коем случае, никто не может вмешаться в ваше светлое чувство, но ведь именно вы старше, мудрее, и имеете влияние на девочку, – давно рассматривается, как один из лучших кандидатов на дальнейшую карьеру в этой области. Что в последнее время она, видимо, от переживаний, сильно запустила учебу, и даже собственно английский язык. И что Серого очень просят отнестись ответственно к их с Юлей, возможно, общему будущему, и проследить, чтобы Юля успешно закончила школу, – это в его силах, и более ни в чьих. И, естественно, хранить этот разговор в строгой тайне, особенно от самой Юли.

Ритка говорила четко, резко, внятно, безупречно серьезно, улыбалась, как посол на приеме, упрощала формулировки, если ей казалось, что юноша не врубается. Не давала ему вставить слово. Никаких вопросов не задавала. Употребляла конструкцию «нам известно».

Смотрела на него сверху вниз, при том что он был выше головы на две. Прощаясь, спросила:

– Вам понятно? – и добавила: – Мы надеемся на ваше благоразумие.

Сняла связанную бабушкой варежку и протянула ему руку в чернилах, с обкусанными ногтями.

Он ничего не заметил. Руку сделал попытку поцеловать. Отнимая руку, Ритка просто окончательно отвязалась, и брякнула что-то типа: «Что вы, что вы, соблюдайте конспирацию».