Нескончаемая Лениниана. Сказки-малютки

А в царской России, как известно, перейти через дорогу было не так-то просто.

Однажды Владимир Ильич шёл по Невскому. Он уже прошёл почти весь Невский, как вдруг заметил одинокую фигурку старушки, которая явно желала перейти на другую сторону улицы, но боялась экипажей. Равнодушная толпа валила мимо, как будто её и не было.

Владимир Ильич бросился к старушке, ласково взял её под локоть и повёл на другую сторону улицы, делая свободной рукой знак экипажам, чтобы ехали медленнее. И хотя старушка изо всех сил упиралась и громко уверяла, что ей совсем не нужно на другую сторону улицы, Владимир Ильич всё-таки перевёл её.

И уже только после этого пошёл по своим делам.

Вот таким он был всегда: уж если возьмётся за какое дело, обязательно доведёт его до конца!

Выигрышный билет

Как-то на ярмарке Владимир Ильич выиграл тысячу рублей по лотерейному билету, купленному у калеки, которого ему стало жаль: у бедняги не было ни рук, ни ног. Компания ему прислала письменное уведомление о выигрыше с просьбой прийти и получить деньги.

Ильич пришёл в негодование:

– Как же я пойду получать такие большие деньги? – размахивал он перед лицом Надежды Константиновны уведомлением. – Ведь есть в нашей партии товарищи победнее меня! Товарищ Петров, товарищ Иванов и мало ли ещё кто. Не-ет, я не пойду!

Так и не пошёл! Послал Надежду Константиновну.

Вторая лошадь

Нет для крестьянина большего несчастья, чем ежели корова не может растелиться. А для крестьянина-бедняка – тем более.

И вот у одного крестьянина-бедняка такое несчастье однажды приключилось. Крестьянин стал созывать родню. Пришли: деверь с зятем, сноха и свёкор. Свёкор как бывший ходок был лично знаком с Лениным. Он-то и подал совет отвезти корову на осмотр к Владимиру Ильичу.

И только корова услышала имя вождя, как тут же растелилась весьма симпатичного вида жеребёночком.

Была у крестьянина одна лошадь, а стало две.

Настоящий друг

Ильич, по словам его биографов, очень любил щупать простыни у Алексея Максимовича Горького.

Придёт к нему, бывало, и первым дело хвать за простынь: не влажна ли? И уже только после этого поздоровается. И хотя простынь никогда не бывала влажна, да и не с чего ей было быть влажной, он никогда не забывал её пощупать.

Ведь он знал, как опасно было для Горького, страдавшего болезнью легких, спать на влажной простыни.

Конспиратор

Уже в пятилетнем возрасте Ильич начал заступаться за рабочих.