Соседи по Москве

Старушки недовольно загомонили и чуть не линчевали хозяйку. Никаких параллелей «с теми» они не допускали.

Когда бабушка умерла, Леона с мамой старались не запускать дом. Убирали каждое воскресенье на износ. И обнаружили у себя аллергию на пыль. Стоило поднять ее и вдохнуть, как начинали слезиться глаза, текло из носа, а бронхи очищали себя мучительным кашлем. Выручили аптечные маски. Но, несмотря на героизм, квартира серела и все заметнее ветшала. Они делали косметический ремонт – наклеивали обои на видимые из-за книг участки стен, белили потолки.

Лучше не становилось. Пару раз, избавившись от очередного мужа, возвращалась тетка. Эта бралась за окружающее пространство азартно – уверяла, что надо просто все рассортировать. И вскоре объявляла о поражении.

Но кошмаром кошмаров были одежда и обувь. Леона росла, мать делала карьеру – ее СП давно превратилось в отделение американской фирмы. Обеим нужны были тряпки. Кое-что висело на плечиках, крючки которых были заткнуты между томами Достоевского и Чехова.

Коробки с туфлями и сапогами перемежались с книгами на английском и немецком. Смотрелось чудовищно, бабушка наверняка в гробу ворочалась. Она в толк не взяла бы, зачем женщинам столько платьев. Но большая часть вещей лежала в стопках, и их приходилось отпаривать и гладить, чтобы надеть. В гости заглядывали только самые близкие, новых людей в квартире не было целое десятилетие. Немыслимо было приглашать нормального человека в этот расхристанный архив.

Мать, не умолкавшая в офисе, была только рада домашнему покою.

Леона с детства привыкла встречаться с друзьями в кафе. А вот тетка болезненно свихивалась от одиночества. Все близкие разъехались по миру. «Поговорить в Москве не с кем, – жаловалась она. – Выпить не за что». Как только открыли границы, за кордон подались те, кто хорошо знал российскую историю: «Запрягать будем долго, потом быстро поедем, невесть куда. Вероятнее всего, кончится, как в песне: «А жене скажи, что в степи замерз». Нет, жизнь одна, надо прибиваться к цивилизации». Тетка же возилась с очередным пьющим неудачником. В возрасте, когда борода знакомится с сединой, а ребро с бесом, тот вдруг радикально протрезвел, крестился, женился на здоровой девахе из предместья и начал фермерствовать. После дефолта из страны уезжали даже оптимисты. Но и тогда тетка выхаживала какого-то не понятого академией наук ученого. А когда он бросил ее и ломанулся в Швецию, она наспех зализала раны и четко осознала – поздно.