Поцелуй с разбега!

Поняв, что юная идиотка видит в ней, неплохо сохранившейся пятидесятилетней женщине, вполне здоровой и полной сил, немощную бабульку, которую нужно будет кормить с ложечки и катать в инвалидном кресле по каким-то задворкам, а бывший супруг, похоже, это мнение разделяет, она моментально мобилизовалась и отчеканила:

– Лишить сына квартиры не позволю! Вон отсюда, оба!

– Тогда нам придется по суду, – попробовала вразумить ее Шурочка, не ожидавшая отпора.

Николай Андреевич, не рассматривавший проблему с отцовской точки зрения, почувствовал себя несколько пристыженным, но сдаваться не хотел:

– А, по-моему, мы очень неплохо придумали…

– Вон! – беззвучно рявкнула Дарья Федоровна.

 – Забирай свою девку и вон отсюда!

Она гордо удалилась, освободив путь к отступлению. Слезы высохли, равно как и жажда жизни, мечты и планы. Она ощущала себя иссякшим источником на потрескавшейся глиняной почве. Колкий песок прочно поселился в горле и глазах. Она перестала жить, перейдя в стадию бездумного функционирования.

Единственное, что в ней еще теплилось, это острое чувство ненависти к молодым девицам. Ко всем. Без исключения.

Голая длинноногая шатенка смотрела на Дарью Федоровну мутным взглядом, словно не видя ее. Девчонка застыла посреди номера, который числился как освободившийся. В гостиничном компьютере ее абсолютно точно не было. Скорее всего, вечерняя смена решила подзаработать, пустив девицу с иностранцем за наличные. Эта была новенькой, но оттого не менее отвратительной в своей бесстыжей наготе и юности.

Она даже не пыталась прикрыться.

Глава 7

Перепуганная Верочка, плохо ориентировавшаяся в пространстве и очень медленно соображавшая, понимала только одно: она провела ночь с каким-то мужчиной. Кавалер, похоже, отбыл утром на работу, а теперь заявилась его жена.

– Я сейчас все объясню, – пролепетала Верочка, ни разу в такие пикантные ситуации не попадавшая и предполагавшая, что сейчас ее будут бить.

Тем более что выражение лица вошедшей было соответствующим.

– Интересно было бы послушать. – Дарья Федоровна скривила губы в презрительной улыбке.

– Я понимаете… он сам… а я не помню… а тут проснулась… – бормоча все, что приходило в голову, а туда почти ничего не приходило, словно все мысли вытекли через какое-то отверстие, оставив лишь бессвязный набор слов. Вера действовала на инстинктах. Сейчас самым главным было избежать кровопролития.