Ковёр

А ведь ещё есть планеты и звёзды, горы и реки, континенты и острова, физические и химические термины, знаки Зодиака и категории метафизики… Но даже всё названное и близко не исчерпывает того огромного массива информации и соответствующей лексики, которым умно, с чувством вкуса и меры распоряжается Сергейцев. Прошу читателей поверить, что я легко могу привести примеры всех названных мною языковых редкостей и вкусностей. Но зачем мне делать это, лишая вас возможности совершить эти открытия самостоятельно и с удовольствием?

7

И уже приближаясь к итогу дозволенных мне речей, я вспоминаю случай, когда Сергейцев вдруг углядел в тексте какого-то стихотворения связь между военной тематикой и магическими верованиями и в качестве отклика написал его автору фразу, поразившую меня своей образностью, простотой и доходчивостью: «Это как если бы Константин Симонов и Стивен Кинг были одним человеком…».

Такое замечание стоило целой статьи, и я посетовал, как много филология потеряла оттого, что он не занимается ею профессионально! Но, наверное, я ошибался: Сергейцев – не филолог. Он оперирует информацией, масштабы которой намного больше, чем предполагает знание истории и теории литературы. В его мышлении естественно сосуществуют и дополняют друг друга физика, философия, социология, этика, эстетика, гносеология, онтология и прочие «логии», которые я знаю больше по названиям, а он – глубоко и существенно. Критические соображения, которые Сергейцев адресует своим коллегам по поэтическому цеху, говорят о широте его знаний во многих областях.

Представление же о незаурядности его поэтического таланта каждый из читателей его книги, я полагаю, составит сам.

    Марк Шехтман,

    поэт, член СП Израиля

    27 июля 2020 года

    27 июля 2020 года

Ковёр

Я покупаю восточный ковёр —

Хитросплетение множества жизней.

Будьте глаза, как принцессы, капризны.

Сердце, смелее. Дух, будь остёр.

Я выбираю персидский ковёр.

Где-то в чужом и далёком Иране,

Слушая суры святого Корана,

Опытный мастер разводит костёр

Красок подземных и красок небесных.

Вяжется за узелком узелок.

Годы пройдут, и исполнится срок,

Сложится жизнь, и закончится песня.

Это ковёр выбирает меня.

Душу мою покупает и платит

Звонкой монетой. И новое платье

Просит душа для грядущего дня.

Этот ковёр – он и детям, и внукам

Будет нашёптывать сказку мою.

Ту, что уже потихоньку пою,

Стоя в саду остановленных звуков.