По следам слов

 Мыши

когда твой дом опустеет

в зоне военных действий

что ты станешь делать?

куда пойдешь?

только шорох в его углах

родом

из бесшабашного детства

да еще за окнами

ослепший дождь

старая старая

глупая мышь

пусть хозяева уходят

усталые и такие серые

только в хитросплетениях мыщц

плещется маленькое сердце

уходите милые

в поездах еще есть места

уходите хорошие

пожитки давно сложены

но кто-то же должен жить там,

где уже никто не может

в пустоте

в ледяном одиночестве

где даже деревья

уже не дышат

мы сидим на хвосте

у кромешной ночи

полуоблезшие

теплые мыши

3.

в глазах твоих синих

озера

из чистого света

прощальные искры

вечерний неласковый иней

едва уловимые

тонкие ветви

легко убегающих вглубь

предсказательных линий

проходит

проходим

и время кидается с крыши

ночной пароходик

тщедушное тельце разыщет

я вижу себя

уходящего мимо и выше

от дольних глубин

где никто никого не услышит

я

верно

убит

только кто-то тихонечко дышит

в заброшенном доме

озябшие глупые мыши…

Сдохнуть от любви

Нет, этот стих, пожалуй, не будет длинным.

Три-четыре слабых строфы.

В нем к последней точке сойдутся линии,

небо дотянется до травы.

Видишь ли, мне почти ничего не важно.

Сердце нашептывает: «Не дыши».

Не разглядеть за шторами глаз наших

светлячков бессмертной души.

Но я ведь писал не для развлеченья,

не для славы,

не потому, что я графоман,

но потому что раньше

мне было больно,

а теперь я просто схожу с ума!

К черту рифмы, зачем они?

Красоты тут совсем немного.

Ни один по нам уже не зазвонит

колокол – по-земному.

Кто спасет всех нас от бессмыслицы,

от денег, от напечатанных слов?

Кто спасет нас от одиночества?

Я уже знаю ответ.

Никто.

Берег

Облака осыпаются пеплом,

хрустящим и ломким,

на подветренный берег,

изломанный солью прибоя;

их уносят, как вату

с рождественской елки…

Черно-белое фото

засмотрено мною до боли.

Милый мальчик,

научишься плакать,

разучишься снова.

Успокойся,

ничто не проходит бесследно.

На губах твоих тонких

останется теплое слово,

шепоток осторожный

на беленькой курточке летней.

Мне немножко неловко

за быт твой, лишенный уюта,

и за взгляд – осторожный,

испуганный

и просветленный.