Кукольный домик. Следствие ведёт Рязанцева

Но только как человек, не имеющий отношения к органам. Как посторонний, не заинтересованный, и попробуй ее разговорить.

– Ничего себе. Как это будет выглядеть? Мне что, начать ухаживать за ней?

– Как вариант.

– Да ну. Она горем убитая, как я к ней подъеду? Она же меня пошлет.

– А это смотря как ты ухаживать будешь. Ты не торопись, постарайся для начала всё разузнать, про детство ее, про родителей, понаблюдай за ней, может, и не так уж она горем убита, раз такую запись сделала.

– Вот это подстава!

– А ты как думал? Такая у нас работа.

Амалия Эдуардовна Штутсель носила две пары очков, отчего ее глаза казались огромными, как у рыбы. Вторые очки она носила не всегда, надевала только, когда заполняла медицинскую карту или выписывала рецепт. Именно за этим занятием ее и застала Рязанцева. Амалия Эдуардовна чопорно кивнула в ответ на приветствие и, не поднимая головы и ручки от листа, указала свободной рукой на стул, который стоял вплотную к ее столу.

Лена села и стала ждать, попутно разглядывая старомодную внешность врача-педиатра.

Особый интерес вызывала стрижка Амалии. Такую носила старшая сестра Лены в году этак 1980. Кажется, она называлась то ли «Сессон», то ли «СоссУн». Тогда это было писком моды, но встретить человека с такой стрижкой в 2010 – это моветон, пусть и у немолодой, но всё же женщины. Старомодным был и макияж: тонко выщипанные брови и густо обведенные коричневым цветом глаза. Перламутровая помада ярко-розового оттенка – всё тот же привет из прошлого века.

Наконец доктор сняла вторые очки и повернулась всем корпусом к Елене. В разрезе разъехавшегося халата показался черный бархат платья.

– Слушаю вас, – произнесла приятным голосом обычную для врача фразу.

– Амалия Эдуардовна, я из Следственного комитета. Пусть вас это не пугает, я пришла к вам проконсультироваться по поводу одной вашей пациентки, вернее, её детей.

– Меня трудно чем-то напугать, но я, признаться, озадачена. Кто конкретно вас интересует и в каком плане?

– Речь идет о Регине Мамойко, вернее ее погибших детях.

– Да-да, – Амалия сжала руки, – это, конечно, трагедия, ужасная трагедия. Но в их смертях нет криминала. К сожалению, с младенцами такое случается.

– Случается… Иногда… Нечасто… Я бы даже сказала, очень редко, судя по официальным данным, опубликованным в журнале «Скальпель».

– О! Следователи читают медицинские журналы? Похвально.

– Не всегда, только когда для этого есть основания.