Кукольный домик. Следствие ведёт Рязанцева

К липко-сладкому запаху комнаты подмешалась гарь жженых свечей, и Андрейку затошнило. Он оглянулся на дверь, но в этот момент вплотную к нему подошла та самая женщина, что завывала на непонятном языке священные писания, и протянула небольшую медную тарелку, на которой лежали два серых металлических колечка.

– Надень ей, – не терпящим возражения голосом скомандовала тетка.

Андрейка взял одной рукой кольцо, другой холодную руку Снежаны и вдел ее пальчик в отверстие.

– Это… – тетка кивнула на оставшееся кольцо, – надень себе.

Андрейка открыл рот для возражения, но тетя Ксана, прижавшись к нему, прошептала прямо в ухо:

– Надень, она так тебя любила.

Кто-то сбоку протянул ему большое венгерское яблоко, и Андрей послушно надел кольцо. Не из-за яблока, просто очень хотелось, чтоб его отпустили.

– Теперь это твоя невеста, – прогундосила начетчица. – Поцелуй ее.

Андрейка испуганно посмотрел на нарисованный красной помадой рот Снежаны. Он никогда еще не целовался. Но втайне давно мечтал об этом.

Мечтал, но в мечтах всё было не так.

Красиво очерченные пухлые губки не отталкивали. Манили.

– Целуй, – раздалось сбоку. Мать Снежаны всхлипнула.

– Целуй, – в унисон звучало со всех сторон.

– Целуй, целуй, – как заклинание повторяло хмурое сборище.

Андрейка наклонился и прижался к холодным губам девочки.

Часть первая

Глава первая

День так себе. Осень. Похолодало, слава богу. Если 20 градусов можно назвать похолоданием. А вот можно.

Можно, когда почти три месяца стояла жара за сорок. Пережили, и этому надо радоваться, но что-то не радуется. И вообще состояние такое… Даже и не придумаешь, как назвать. Растерянности, что ли?

Завтра наконец-то выходит Орешкин. После длительной реабилитации. Это тоже должно радовать. Ведь ей ужасно надоело начальствовать. Пусть Орешкин командует. Не ее это. Ее – собирать данные, анализировать, расследовать.

Хотя и это всё ерунда. Не это томит душу, совсем не это.

Утром по дороге на работу она купила у нищенки букет ромашек.

Странный поступок, не свойственный ей. Вообще-то милостыню она не подает. Не потому, что жадничает. Просто знает, что за этим стоит мафия, что весь город поделен на участки и за каждым нищим закреплена своя территория, покуситься на которую действительно нуждающийся в помощи человек не может. Такого пристроившегося тут же подхватят под белы рученьки и в лучшем случае изобьют, в худшем – заберут в нищенское рабство.