Кукольный домик. Следствие ведёт Рязанцева

– То есть прибор оказался неэффективным?

– Нет, он был эффективным, даже чересчур, пищал все время… Это тяжело было вынести, я специально взял отпуск без содержания на три месяца, чтоб помогать жене… Но отпуск кончился, я вышел на работу, и она вся извелась… И мы решили отключить одеяло, а потом…

– Потом случился СВДС?

– Да, все так и подумали, что снова СВДС…

– Что значит «подумали»? Разве вскрытия не было?

– Нет… Да… Я точно не знаю. Так сказал врач.

Лена посмотрела на часы. Матч уже начался.

– Вскрытие должно было быть. Обязательно. Не могло не быть. Раз диагноз поставили. Конечно, третья смерть от одного и того же заболевания вызывает подозрение, но, возможно, этому есть объяснение. Возможно, генетическая предрасположенность или еще что-то в этом роде. Я не специалист в медицине, но по нашей части оснований для обвинения вашей жены в смерти детей я не вижу. Извините, мне пора идти.

– А как же это? – Мамойко ткнул в дневник.

– Но там нет никаких признаний. То, о чем пишет ваша жена, говорит лишь, что у нее нервный срыв, что она устала, такое случается с женщинами в этот период… Наверное.

– Там дальше, вы не дочитали, – Мамойко встал, обошел стол, наклонился и перелистнул страницу. – Вот. Тут. Это написано на следующий день после смерти Сонечки.

Лена мельком глянула в листок, куда тыкал Мамойко. Пробежала глазами: «Всё, что я хотела, – это чтобы она заткнулась. И это произошло».

От него отвратительно несло перегаром и потом. В пазухах подмышек обозначились темные круги.

Рязанцева сто раз уже пожалела, что пригласила этого человека в кабинет и потратила на него уйму времени. А теперь не выпроводишь.

– Хорошо, вот вам листок, пишите заявление, я проверю.

На стадион она прибыла, когда игра уже подходила к концу. Стадионом это можно было назвать с большой натяжкой. Небольшое поле с истертой до песка травой и полуразвалившимся ограждением, пара лавочек для болельщиков и домик с облупившейся штукатуркой, который служит раздевалкой, вот и вся «инфраструктура».

Сидеть не хотелось, и Лена остановилась на входе, прислонившись к железной стойке. По полю гоняло человек десять, кто в чем, поверх собственной формы на каждом было что-то вроде фартука с номером. Как правильно назвать этот элемент обмундирования, Лена не знала, но ярко-оранжевый цвет команды Сергеева ей понравился больше, чем ядовито-лимонный соперников.

К концу второй сорокаминутки футболисты изрядно подустали.