Монологи перед зеркалом (сборник)

Открываются карты дорогой,

Предвещают казенный дом.

Ты на них не смотри с тревогой —

Пусть валяются под столом.

Ну, о чем ты задумалась, мама?

Все в порядке, и я – твой сын…

Только мало мне этого, мало —

Я хочу быть сыном большим.

Слушать всё, что понятно многим,

И по-своему всё понимать,

Помечтать в теплоте о дороге,

Иль совсем ни о чем не мечтать.

Знаешь, мама, не всё так просто,

Как казалось на первый взгляд,

По дороге неровной и острой

Пробиваюсь за шагом шаг.

Я не знаю, куда дорога,

Я не знаю, зачем она,

Почему на сердце тревога,

И душа тоскою полна…

Обо мне ты не думай, мама,

Видишь, я держусь молодцом.

Я хочу, чтобы ты поругала

И погладила нежно лицо.

Ну, о чем ты задумалась, мама?

Всё в порядке – и я твой сын…

Только мало мне этого, мало —

Я хочу быть сыном большим.

И этой своей детской болезнью я мучился еще лет десять. Члены Союза писателей СССР для меня были просто небожителями.

Однажды в Хабаровске, уже после окончания университета, друг познакомил меня с настоящим писателем, членом Союза. На его визитке так и было написано – Михаил Белов, член СП СССР. Честно признаться, такого писателя я не знал, и мне было стыдно. С утра пошел в городскую библиотеку и попросил все книги этого писателя. Мне дали только одну – других у Белова не оказалось. Не помню названия книги, но начиналась она такой фразой: «Наш звездолёт приближался к Хабаровскому космопорту».

Дальше я читать не стал…

Много позже нашел у Сергея Довлатова: «Бог дал мне именно то, о чем я всю жизнь просил. Он сделал меня рядовым литератором. Став им, я убедился, что претендую на большее. Но было поздно. У Бога добавки не просят».

Одно время я работал в маленькой городской газете. Нас в комнате было пятеро. Молодые, талантливые и жутко амбициозные. Каждый мечтал стать писателем. И, что интересно, все пятеро – стали!

Один, Юрий Шумицкий, пешком прошел всю страну от Владивостока до Калининграда.

Пар двенадцать башмаков износил. На подходе к Москве его встречало центральное телевидение и мэтр советской журналистики Василий Песков. «Юра, – посоветовал мэтр, – ты должен написать книгу о том, как ты шел».

Юра назвал свою книгу «Так я шел». Через полгода он привез рукопись в столицу и неделю жил в гостинице, ожидая реакции мэтра и раздавая девчонкам автографы.