Выданные мужья обмену не подлежат

– Рад пзнкмца, – всхлипнул Костя, приложившись к ручке Владимира Борисовича. Часть гласных пропадала при озвучивании, и гостя это явно смущало.

Папенька заржал и предусмотрительно отступил в сторону, дав визитеру возможность бухнуться на пол.

– Паркет, – уважительно икнул Константин, похлопав ладошкой горизонталь. Он смутно помнил, что люди любят, когда их хвалят. Но перед носом были только войлочные тапки финишной степени потертости. Не их же хвалить…

– Линолеум, – хмыкнул папа. – Януся, а что это за багаж ты нам притаранила? Где взяла?

– Где взяла, там уже нет, – неопределенно отмахнулась дочь, до которой наконец начало доходить, что одно дело – планировать, как она романтично будет выхаживать любимого, которому стало дурно, а совсем другое – делать это в присутствии родни.

– Меня тошнит, – жалостливо проныл с пола любимый, окончательно перечеркнув всю романтику.

– Он когда трезвый – нормальный, – дрогнувшим голосом сообщила она папе, пытаясь добавить плюсов сомнительному приобретению, словно купец, расхваливающий дырявую шубу и расписывающий прорехи как естественную вентиляцию.

– Да? – Папа явно сомневался. – А он еще и трезвый бывает?

– Меня тошнит, – настойчиво напомнил Костя, стараясь вернуться в вертикальное положение.

– Позвольте показать вам квартиру, – церемонно предложил Владимир Борисович, с радостным прихохатыванием подхватив страдальца под мышку и потащив в сторону туалета.

Яна разделась, тревожно вслушиваясь в доносившиеся звуки. Знакомство с родителями складывалось не так гладко, как хотелось бы.

– Это неудачное стечение обстоятельств, – объяснила Яна папе, когда тот перетащил гостя в ванную комнату и вышел.

– Ага, – согласился Владимир Борисович. – Я бы даже сказал – трагическое.

– Ну, пап, это случайность!

– Я, конечно, и сам иногда мог… того… но… Ты его домой-то зачем принесла?

– А куда его девать?

– К нему, в родные пенаты, по месту прописки, приписки или временного пребывания.

– Папа, я его адреса не знаю, но это ничего не значит! Он нормальный, приличный бизнесмен. Сейчас у него временные трудности…

– Я слышу! – воскликнул Владимир Борисович, так как Костя отозвался из ванной комнаты горестным речитативом, видимо беседуя с душем. Или с полом.

– Что происходит-то? – высунулась наконец в коридор мама. Она была так заинтригована, что даже решилась прервать эксперимент с маской.