Сумасшествие, коронавирус и прочие сомнительные прелести путешествий. Сборник рассказов

Схватил пульт с дивана и включил телевизор.

– Ого! У тебя уже все готово, – сказала Лена с порога. Она прошлась по комнате, тронула корешки книг и села на диван, – Ну, Петя, открывай!

Петр Иванович мастерски открыл шампанское. Без хлопка.

– За встречу!

– Ура!

Пузырьки зашипели в носу. Петр Иванович мотнул головой, засмеялся и допил до дна: – Принести бы водки, да неудобно, – подумал он, – Невесть, что подумает…

Он наполнил бокалы.

– Петя, а ты помнишь Надю? – спросила Лена.

– Мою соседку?

– Да, – сказала Лена и пригубила шампанское.

Конечно, он ее помнил. Вернее, только что вспомнил. Как и многое в этот вечер. Надя Михайлова. Ленкина школьная подружка, она и принесла тогда ту записку от нее. Через полгода, как он бросил институт. Он тогда уже работал. И все еще с ума сходил от горечи и разочарования. Хотелось сломать, разбить все. Казалось, что весь мир его предал. А тут эта записка от нее. Смешная, трогательная. Но было слишком поздно. А Надя? Они продали квартиру в начале девяностых и переехали на окраину.

Вроде бы в Митино.

– Ну, и как она?

– Надя умерла в прошлом году, – сказала Лена.

– Как умерла?

– Обычно, Петя. От рака.

Он не знал, что сказать. Они помолчали. Лена ковыряла вилкой икру, он смотрел на нее. Страшно хотелось есть, но как-то неудобно было.

– Ты так и не сказала, как ты… Что здесь делаешь? Как живешь? – спросил Петр Иванович.

– Я, Петя теперь совсем другая. Не такая, какой ты знал меня.

– Ты… чудесная!

– Ты не можешь знать – Лена бросила вилку на стол, – Я ведь тоже себя сломала.

Мечтала о любви, о счастье. Какой же дурой я была, Петя! Наивной милой дурочкой. А теперь уж поздно. Я теперь плохая…

– Лена! – он протянул руку. Хотел погладить по плечу, но она отшатнулась и встала с дивана.

– Ты даже представить не можешь…

Она подошла к окну и ткнулась лбом в стекло. Во дворе стало совсем темно, и только сбоку возле помойки голубым тусклым светом обкрадывал ночь одинокий фонарь.

Кругом машины, натыканные, как попало. Ни души.

Лена достала телефон и набрала номер.

– Приезжай, – только и сказала. Этим своим сильным грудным голосом.

Вернулась, села на краешек дивана и улыбнулась.

– Вот и все, Петя. Пора.

– Жаль, – сказал он.

Она усмехнулась, допила шампанское и засобиралась.

– Не провожай меня.

Он подал ей плащ и открыл дверь.

– Прощай, – она тронула губами его щеку.

– Пока.

Он закрыл дверь.