Заклятая подруга

– Грудь мне подходящую все равно не отрастить, поэтому нет смысла толстеть непропорционально!

– Дура, – подытожила Горецкая, с состраданием взглянув на подругу. – А сиськи твои ему чем не угодили? Должны висеть?

– Не то чтобы висеть, – осторожно промолвила Лиза, – но они должны выглядеть натурально.

– А у тебя ненатуральные?

– Красота в обыденности, в изъянах, понимаете? – воскликнула Бабаева.

Подруги молча потрясли головами. Ее логика укладывалась в их сознании плохо. Можно даже сказать, выпадала из него, как пузатая косметичка из крохотной, не по размеру сумочки.

– Ой, ну какие вы! – начала раздражаться Лиза. – Идеальные формы настоящему художнику неинтересны! Это пустышка. Шаблон. Изюминка в нестандартности. Ясно?

– Куда уж яснее. – Горецкая покрутила пальцем у виска и многозначительно поджала губы. – Чтобы стать музой твоего Модильяни, который забил тебе башку этой ерундой, нужно иметь кривые толстые лапки, перебитый нос или бельмо на глазу. А то рискуешь прослыть шаблоном! Слушай, Лизавета, пока не залетела от своего дефективного, найди чего попроще.

Обычного олигарха, которому нравятся длинные ноги и нормальная грудь, как у тебя. Тебе это вполне по силам.

– А мне кажется, что у Славы комплексы, – неожиданно изрекла Рита. – Имея такую жену, как Лиза, нужно жить и радоваться, что рядом болтается подобная красотка. А эта пурга, которую он метет, больше похожа на попытку сформировать у Лизаветы комплекс неполноценности.

Это психологический ход с непонятной целью. Для нас непонятной. Сейчас ему нужна задастая муза, через месяц потребуется анорексичная вешалка, а потом он и вовсе решит устроить перформанс с костылями и калеками. И чего, Лизавета должна будет всякий раз соответствовать? Вряд ли у нее это получится. В общем, я считаю, что он проедает тебе мозг и формирует чувство неясной вины и отчетливой благодарности, дескать, спасибо тебе, Славочка, что терпишь меня, такую… э-э-э… шаблонную картонку!

Лиза молча хлопала глазами, неуверенно улыбаясь.

– Это ты, мать, слишком длинную речь загнула. – Горецкая качнула Лизавету и дунула ей в физиономию: – Вон, Даная наша в ступор впала. До утра теперь будет переваривать.

– Все я поняла, чего ты? – Лиза сладко потянулась, встала и прошлась по раздевалке, красиво перебирая длинными ногами. – Толстеть не стану. Но надо с собой что-нибудь такое сделать, чтобы удивить его. Наверное, я ему приелась.