Истории Хельги

Отстояв еще одну очередь, мы купили большого гуся – невероятная удача. Через час или полтора километровых очередей мы купили мешок картошки, пакет апельсинов, бананов, изюма, банку варенья и маленькую упаковку ирисок для Кая. Я почти привыкла к толпе, породнилась с ней, слилась в едином порыве любви и благодарности к тем прекрасным правителям, которые делают наши жизни такими сытыми в этот предрождественский день. И пусть скоро война, наши владыки мудры и могущественны, они обязательно разберутся со всеми ублюдками, посягающими на нашу великую страну.

Держа в руке тяжелые пакеты, доверху набитые продуктами, я почти железно решила сжечь те несчастные три книжки, которыми так дорожил Кай. Сжечь даже не из страха обысков и последствий, а потому что так правильно.

Раздался новый громкий хлопок, и сквозь невидимый глазу рупор мужской голос торжественно произнес: «Мы объявили войну трем вражеским государствам! Всеобщая мобилизация войск…» Мне пришлось сесть на корточки, опустив тяжелые сумки на землю, однако я по-прежнему крепко держалась за эти сумки, словно от этого зависела жизнь.

– Мама, пошли домой. Держись, пожалуйста. Осталось недолго.

Когда голос из рупора стих, раздался звук салюта и люди ринулись к центру площади, туда, где должна была стоять елка.

– Мама, вставай и пойдем домой, пожалуйста!

И тут нас начали сметать. Бурное человеческое море подхватило нас на волнах из рук, ног, тел и понесло то ли вперед, то ли назад, разобрать невозможно.

– Не отпускай мою руку! – кричала я. – Не отпускай мою руку, Кай! Не отходи ни на шаг!

Я смотрела вперед на чьи-то затылки, я знала, что когда-нибудь это закончится, нужно просто идти вместе со всеми и не отпускать Кая. И мы шли. Даже не шли, а плыли по течению этого бурного потока. Мы знали, что нужно быть со всеми, шаг влево – и тебя снесут, оступишься – и тебя раздавят.

Сколько это уже длится? Несколько секунд? Минут? Часов? Толпа не рассеивалась, но я все еще держала Кая за руку. Другой рукой крепко сжимала сумки с продуктами, которые казались не просто тяжелыми, а невыносимо тяжелыми. Они тянули меня к земле и резали пальцы. Нужно было бросить их, но ведь в них, возможно, наша последняя нормальная еда. Но, боже, как же они тяжелы.

Сзади кто-то с силой толкнул меня в спину так, что дыхание сперло.