Подменыш. И другие произведения шведских авторов в переводе Евгения Шараевского

А в море, над этим пустынным черным водным пространством, гигантским столбом громоздились золотисто-синие облака. Дождь хлестал, как стальной плеткой, а молнии, постоянно брызгавшие из толстого скопления темных облаков, разрезали воздух на длинные раскаленные полосы. Все было как на грандиозном театральном представлении, длившемся около двух с половиной часов. Как только эта непогода миновала, далеко в море стала видна дюжина маленьких рыбачьих лодок. Их острые треугольные паруса напоминали веселые красно-коричневые игрушечные палатки, торопливо бегущие для защиты в гавань.

Уже тогда, в те первые часы своего пребывания на борту, Эрик вызвал у нас мимолетное удивление. Мы все стояли вдоль релингов[11 - Поручни.] и смотрели, как искусно маневрировали лодки в сулойном[12 - Сулой – толчея волн в море.] море. Один из нас заговорил о жизни на борту этих парусных суденышек. Он несколько лет проработал рыбаком как раз здесь, на Средиземном море.

– Они так могут плавать на все сто, но заработок у них грошовый.

И Эрик торопливо спросил, в его остром личике дрожала нервная горячность:

– Но работа, наверно, тоже тяжела на все сто?

– А?

– Я говорю, тяжело поднимать из моря сеть или невод в плохую погоду?

– Вовсе нет! Эта работа для лентяев. Кто угодно с ней справится, если есть небольшой навык…

Эрик настойчиво и умоляюще посмотрел на него:

– Ты думаешь, я тоже?

Как уже было сказано, Эрик удивил нас на какое-то мгновение этим странным вопросом. У нас не было принято обсуждать наши способности.

И матрос, который когда-то рыбачил на Средиземном море, равнодушно ответил, не пытаясь узнать нового человека поближе:

– Естественно, почему бы и ты не смог, как все другие!

Эрик поспешил спрятаться в своем хрупком убежище – покорном пожатии плечами – и уклончиво ответил:

– Мне просто пришло на ум спросить, когда я увидел, как они идут. Работа на таких ореховых скорлупках совсем не кажется легкой!

В этом коротком рейсе вдоль европейского побережья мы постепенно поняли, что, собственно говоря, для Эрика не существовало легкой работы.

Но он все-таки работал, он упрямо был с нами. Пароход «Танни» медленно пробивал себе путь через волны, и каждый день этот больной матрос с неутомимой энергией выполнял работу, возложенную на него на борту судна. Иногда кто-нибудь замечал, что боцман стоит и украдкой разглядывает его. И однажды, будучи в таком настроении, он сказал:

– Не знаю, встречал ли я когда-нибудь такого парня, как этот матрос.