Женить нельзя помиловать

Костя после случая с бабочками решил не рисковать. Тем более что переломный момент в отношениях так и не настал. Поход в ресторан не привёл ни к сближению, ни к отдалению. Его букеты, милые сувениры и плюшевые уродцы, которыми он задаривал неприступную Леночку, благосклонно принимались, но на предложение пообедать, поужинать, сходить куда-нибудь она вежливо отвечала «нет». Если он вставал слишком близко, она отодвигалась, если якобы случайно дотрагивался – отходила, брал за руку – руку отнимала. Не резко, не грубо, но всё же отнимала.

– И как это понимать? – мучился Мануров, доставая вопросами друга. – Это мы шаг вперёд – два назад, или что? И вообще, что делать-то?

– С бабами вообще тяжело, – философски тянул Андрей, про себя думая, что приятель слишком уж всё усложняет. – Они считают, что мы простые, как валенки. Ну, попробуй переть танком. А то ты всё с недомолвками…

– Какие недомолвки?! Я ей прямым текстом сказал! Она подарки берёт…

– Костян, какие подарки? Что ты там даришь-то? Цветочки, фигню всякую? Она же явно ждёт чего-то существенного.

Не жмоться. Красивые девушки, да и не только красивые – все любят щедрых. И богатых. С деньгами у тебя всё в порядке. Продемонстрируй широту души.

– Я спугнуть боюсь, – признался Костя.

– Где ты видел бабу, которую можно испугать деньгами? – заржал Вересов. – Это как ежа голым задом пугать. Не смеши меня.

Итогом их разговора стало решение купить Леночке что-нибудь из ювелирки. Как любой мужчина, не склонный к романтике и очень утомлённый всеми этими книксенами с затянувшейся прелюдией, он припёрся в ювелирный магазин и строго обозначил услужливой девушке у витрины цену.

– А что бы вы хотели? – начала девушка, но была сурово заткнута, поскольку Костя и так чувствовал себя крайне неловко. Ещё в магазине время тратить на бабские разговоры! Всё должно быть максимально просто: пришёл – купил. Он терпеть не мог эти маркетинговые хороводы вокруг клиента. Нет, денег ему было не жалко. Было страшно, что Леночка не примет подарок и он будет выглядеть идиотом.

И исправить будет уже ничего нельзя. Поэтому её всё же придётся уволить, как свидетельство и причину своего позора. Мануров вдруг поймал себя на мысли, что уважение к секретарше как-то улетучивается, постепенно уступая место раздражённому непониманию. Сколько можно-то?

Поэтому он жёстко повторил условия:

– Я хотел бы купить что-то в районе названной суммы. Ясно?

– Не очень, – испугалась продавщица.