Страсть замедленного действия

Либо искать понимающего издателя.

– Тебе-то откуда знать?

В голосе Игоря было столько презрения, что она не выдержала и брякнула:

– У меня книга скоро выходит. Уж поверь, я в этом разбираюсь.

О, это был миг наслаждения. Даже если бы Полина со всей дури треснула Игоря по башке разделочной доской, и то реакция не была бы столь впечатляющей.

– Книга? Но ты ничего не рассказывала…

– А что бы это изменило? – пожала плечами Полина. – Ты бы не начал зыркать по сторонам в поисках поэтесс и прочих более одухотворённых личностей? Вряд ли для тебя это первично.

Не на декламацию стихов же ты клюнул, я тебя слишком хорошо и долго знаю. Или у твоей новой пассии только один плюс против меня – умение рифмовать, а сама она страшная, как Раиса Геннадьевна с первого этажа?

Раиса Геннадьевна была фигурой одиозной, поэтому сравнение с нею можно было посчитать оскорблением. Носатая, скелетообразная старая дева, имевшая на макушке жидкий пучок волос, бережно упакованный в толстую махровую резинку с бантиком, круглые сутки шныряла по подъезду, подслушивая под дверями.

Все новости, зачастую переиначенные или обросшие плодами её нездоровой фантазии, распространялись среди дворовых пенсионерок и далее мигрировали по микрорайону.

– Нет, она не страшная, – напряжённым голосом объявил Игорь. В нём явно боролись желание нахамить и надежда выяснить что-то полезное для своей рифмоплётки.

– Я всегда в тебя верила, – похвалила его Полина. – Всё же приятно быть поменянной на достойную кандидатуру.

М-да. Ладно, понесли меня на выход. Надеюсь, ты не заставишь меня переть вещи самостоятельно? Всё же когда мы переезжали сюда, ты их нёс сам.

– Я отвезу тебя домой, не переживай.

– Да чего уж теперь переживать-то… – хорохорилась Поля, судорожно соображая, как бы выяснить подробности о внешности соперницы. Всё же интересно, какая она. Что в ней такого?! Да!!!

Но где-то в глубине души она орала. Хотя, может быть, Игорь и сейчас всё ещё надеялся на истерику, эмоции и что там ещё он желал получать от подруги жизни? И если сейчас его надежды оправдать, то всё ещё можно вернуть? А надо возвращать? Разве после такого может продолжаться нормальная жизнь? Разве можно будет делать вид, что ничего не было?

Десятки вопросов гудели в бедной Полиной голове.

И не было ни одного чёткого ответа, который мог бы их выключить. Одни сплошные предположения и домыслы: а вдруг, а если…

Ведь реальность-то не знает сослагательного наклонения.