Всечеловеки и несколько дурак

Тони Коэна все называли непотребным прозвищем Тони Гран Кохонес из-за того, что Тони нещадно резал процент со сделок персоналу и считал, что его обворовывают все, кому не лень. Майк любил масштабность и потому купил два ящика куриных окорочков. Мы пожарили куриные окорочка для Тони Гран Кохонеса, а остальные так и оставили на маленьком открытом балкончике кухни. Уезжая в марте в Болгарию, мы предупредили хозяйку, что на балконе куриные окорочка и в июне, она, вероятно сможет открыть эту проклятую дверь замерзшего на веки вечные балкона! У Майка с Тони Гран Кохонесом отношения сразу не сложились.

Ему Майку претило, что такие характерные грациозно-горбатые носы вмешиваются в методы его работы по непонятной причине, если его, Майка, персонал больше всего приносит прибыль Кохонесу и лучше пусть Кохонес едет в благолепие Старого Арбата, чем неизвестно чем занимаясь, подрывает заслуженный его, Майка, авторитет. Больше ни Тони Гран Кохонеса, ни куриных окорочков мы не видели. Так вот, за эти тоскливые двухнедельные каникулы, когда температура околевшего градусника в тумане открытого балкона опустилась до минус пятидесяти семи градусов ниже нуля, я прочитала все автобиографические книжки каких-то английских футболистов, забытых Майком в его комнате и случайно обнаруженные в тумбочке у хозяйки квартиры глянцевые журналы для женщин, где подробно рассказывалось о том, как сделать праздничную прическу за несколько минут, как полюбить себя такую, какая ты есть, как вернуть бывшего парня за десять шагов, как не пересолить суп и как насолить подруге-злодейке.

Пятого января мы должны были выйти на работу и пятого января Майк дожен был прилететь из Лондона обратно в Якутск с пересадкой в Москве. Московские представители благополучно проводили Майка на самолет в Якутск. Однако, самолет в Якутск не прилетел из-за плотного тумана, а сел в Нерюнгри. Я этого не знала и послала водителя Алексея в аэропорт встретить Майка

Лешка, безалаберный малый, вечно опаздывающий на работу, доводил Майка своей беспутностью до иступленного негодования.

Если Майк ждал Лешку на холоде лишних пять минут, то сразу к чертям увольнял Лешку. Лешка горестно сидел у меня в кабинете, жаловался на свою безалаберность и свою девушку, из-за кого он опаздывал на работу, говорил, что такого заработка, как у Майка ему не найти. Лешка мне нравился. Я предлагала ему подождать, авось, Майк успокоится и опять возьмет Алексея на работу водителем. Так и случалось.