Серый камень. Повесть

Он не был высок или красив, он не отличался большим умом, но было в нем животное обаяние. Иногда я видела, как он смотрится в зеркало – в этот момент мир не существовал. Был только он и его отражение. Лицо в шрамах от юношеских угрей, слишком круглая, похожая на глобус голова, безвольный острый подборок, короткая шея, плавно перетекающая в туловище. Все это зиждилось на тонких, но красивой формы ногах. Этакое нагромождение геометрических фигур. Шар, прямоугольник и две прямые.

Его зовут Николай. И он боится смерти.

– Сегодня ехал по трассе и видел, как машина впереди пыталась уйти от большого мусорного пакета. Улетела в кювет… Так страшно стало, – сказал он.

– Ты испугался?

– Скорее просто заметил… Однажды и со мной будет так… Я всегда думал, что умру молодым.

– Ты не умрешь молодым. Ты будешь жить долго.

Когда вам страшно, думайте о смерти. Говорят, она всегда ходит за левым плечом.

У камина место силы в доме.

Мы приезжали в дом, когда там были только голые стены – внутри бетон, снаружи бурьян.

Мы строили дом. Просто жили вместе. Семь лет жили вместе.

Я была на восьмом месяце беременности. Он сказал: «У Ванька должна быть фамилия отца», – и мы тихо расписались в ЗАГСе. Потом поехали в дом посмотреть, как поставили камин. Купили шампанское и какие-то печеньки. Приехали, разожгли огонь и сидели смотрели на него.

«Зеркало. Вот то, чем я должна стать», – подумалось мне. И я стала зеркалом.

Мне доставляло удовольствие отражать его радость от самого себя.

Он любил себя самозабвенно и безраздельно. Отражения кивали в ответ.

Была ли здесь я? Да. Я осталась при себе. История помогала мне во всем. История смертей.

Люди умирают просто. Закрывают глаза, и нет никого. Только что был, и больше нет.

Первый раз я столкнулась с осознанием смерти, когда хоронили деда.

Дед был большой человек в маленьком поселке. Тогда было принято значимых людей «выставлять» в общественном месте. Красивый красный гроб с черными рюшами стоял на высоких табуретах.

В изголовье портрет деда. Я помню этот портрет с тех пор, как помню себя. Он всегда висел рядом с портретом бабушки в их спальне. Они были раскрашены ретушью. Смотрелось жутко. Всегда их боялась. Казалось, они следят за мной и знают, что я рылась в трюмо. Это эффект такой: когда делают фото, просят смотреть в камеру и человек смотрит прямо в объектив. Потом, когда фотография готова и в рамке, то кажется, что в какую бы сторону ты не сдвинулся, глаза следят.