Две стороны медали. Книга стихов

    1997

Мы слов стыдились нежных, как апрель

мы чувств бежали искренних и звонких,

но грубой жизни злая канитель

в душе не затравила взгляд ребенка.

Прозрачные, как смех и Цинциннат,

взрослели, ускользая от цинизма,

пусть буду перед миром виноват, —

не этот плоский мир – моя отчизна:

я весь оттуда, где трепещет сад

на зеркале травы, где бродят лани,

и ты оттуда, и о том твой взгляд

мне говорит яснее восклицаний.

Но как узка тропинка, труден путь

над бездною безо?бразных видений,

и я молю, чтобы не соскользнуть

позволил опыт всех моих падений.

    1993

Ослепленность

Влю – ослепленность, одержимолость

вдох – выдох – вдох – новения.

Миг – и стекает изморосью изморозь.

Как задержать дыханье вдох – мгновения?

Априюль меня, примаюнь меня

приголубь меня, прижуравль меня,

средь синиц и кур я устал, авгур,

приручи меня, приволчи меня,

я устал от свор и устал от свар,

я устал от сук и собачьих ласк,

ведь не пес я, бес,

скучно мне средь дрязг —

обрати меня в твоего коня.

    1995

Сброшенные шкуры

Век приучаемся мы к отчужденью

жизни живой, тренируясь при жизни

в самозабвении и умиранье,

так приучаются к самозакланью,

так постепенно – ступень за ступенью,

как по ступенькам, сходят с ума:

в сонной ли сини, в тихой квартире

снятся покинутые дома,

сброшенных жизней змеиные шкуры

и чередуются в яростном мире

вспышки горячечной температуры

с тряским ознобом злой лихорадки.

Этот – возвышен до самоповешенья;

падая, корчится Мышкин в припадке;

в полночь беседует с чертом помешаный…

девочка снится мужчинам, играет

с Гумбертом и Свидригайловым в прятки.

    1995

Читая «Лолиту»

Истовых чувств исток

заперт, наложен запрет,

перебродил сок,

перебродил в бред.

Рвется нежная плоть,

мякоть из кожуры —

истому перебороть

в порыве адской игры

тщится тщедушный мозг,

шаток сознанья мост,

сладок запретный плод,

но отныне запрета нет —

все дозволено тем,

кто в силах переступить

через табу, тотем,

чтоб жажду Лилит испить.